raf_sh

Джон Эшбери

местная легенда

Однажды вечером, опаздывая в оперу,
наткнулся я на д-ра Градус-ад-Парнассум¹, спархивающего по мраморной лестнице
подобно лебедю. «Будь я тобой — я не раскаялся бы», — признался он.
«Сей опус Верди был написан, когда он ещё не родился.
Поистине, своеобразный вариант легенды о Фаусте:
Фауст соблазняет Мефистофеля изобрести что-нибудь
пооригинальнее всё той же надоевшей ерунды. В конце концов отчаявшийся дьявол
побуждает Валентина подменить себя, суля щедрую награду
ещё по эту сторону Старой Коптилки². Тут — ну, ты знаешь, замешалась Гретхен.
Они решаются состряпать совращение малолетних. Не прежде
наш Фауст выйдет на простор, чем ветер лоб ему оморщит,
не помнит он, откуда родом, был ли юн когда-то — чтобы снова
в ту юность, соблазнённому, вернуться...»
                                                                    Но тут — мышей летучих сонм. Их выход.
Вот двадцать миллионов особей — гурьбой из водостока —
и еженощно, как сезон настанет. Ей богу, не шучу. Спикировав разок,
а то и дважды, разом втягиваются обратно.³ И это происходит
в течение минуты, даже — нескольких секунд... Ах, да: ты выбрал секунданта⁴?
Мефисто желает, чтобы ты воспользовался этой рапирой⁵, так вернее.
Не беспокойся, тут всё в порядке.⁶

А через несколько часов стояли мы с почтенным эскулапом
в аллее, инкрустированной инеем. Он всё нахваливал
мои горчичники. «Смотри, ведь в этом бездна смысла.»
Но оба знали мы, что в некоторых странах они — отрава⁷...
разве в малых дозах.⁸

Ну что ж, ещё сойдёмся, старина.


( необходимые примечания и оригинал... )

Джон Эшбери

по старым законам


И всё-таки, отчего тебе важно,
по каким нотам поёт младенец? Сегодня горсти его
полны травы, завтра он потеряет слух. Врачи
моего полуострова допускают, что некоторым из нас
суждено счастливое будущее — званым, избранным.
Обстреливаемым толпам невыносимо горе
одинаковости — когда сомкнутые ряды текут
по картине, ожидающей заката. Как и ты,
я странствовал чуть дольше, чем надо, и слишком поздно
осознал неудобства уличной жизни.

По любым стандартам я был существом сомнительным.
Ночные мотыльки пролетали мимо — и дальше —
но возвращались, чтобы вглядеться пристальнее,
чем обычно. А я... я,
слишком окутанный ветром, чтобы остерегаться какого-то камня,
вызвал незнакомца с чемоданчиком.
Видишь ли, для каждого из нас найдётся что-то живое.
Планеты и в следующий раз обязуются вращаться,
и мастер на все руки подправляет свой список.


( оригинал... )

Джон Эшбери

предмет любви


Мы видели, как это проявилось из навсегда —
и вот оно уже просто здесь, сопутствует
дневной прогулке. К тому моменту именно мы
скрылись — в тоннеле книги.

Просыпаясь поздно ночью, мы вливаемся в поток
завтрашних новостей. Почему бы и нет? В отличие
от некоторых других, нам нечего просить
или брать в долг. Мы всего лишь объекты геометрии:

цилиндры, ромбоиды. Нам дарована определенная
награда. Ясно, что мы возвращаемся
за повтором — это часть "человеческого" аспекта
всей церемонии. Но имеются и прорисованные

области потемнее, их когда-то надо изучить.
Пока хватает того, что день этот завершён.
Он доставил свой груз свежести, сбросил его —
и удалился. Что же касается нас, мы ещё здесь... Разве не так?


( оригинал... )