W.H. Auden: «The Horatians»

[raf_sh]

из Уистана Хью Одена

горацианские строфы


В сферы какие, Флакк, воображенье
Может тебя и присных вселить? Не в залы
        Оперы — этих галер
        для безумцев, жадных до власти

или любви, шпарящих залпами арии,
и не в края буффонады, в которых раздутый
        прыщ себялюбья вскрывают
        грубым нещадным разрезом

розыгрыша. Пожалуй, вам подошло бы
сколько-нибудь достоверно освоиться в жанре
        Кто-это-сделал: могу
        кого-то из вас представить

при разгадке убийства — на зависть профессионалам,
благодаря вашей выучке в топографии.
        В этом мире у всех вас
        склонность к какому-нибудь

участку земли, уезду, ферме у Тиволи
иль раднорширской деревне: то, что Столица
        держит приманкой, шансом
        протиснуться в Кулуары,

не соблазняет тех, кто толпы не выносит,
миллионеров и синих чулок. Чьи вкусы —
        ужин домашний, каморка —
        и голоса тон негромкий,

не раболепный тон, не чванливый — но мягко
внятный (что лучше гобоем передаваем,
        нежели струнными); чьё земное
        влеченье — почтенный достаток

в земле или средствах. Из тех, кого я на деле
знаю (британский извод), немало сумели
        найти Англиканскую Церковь
        тем Меценатом, что дал им

жизнь без стесненья: пастырем — на потребу
сельской пастве, органистом в троллоповом
        городке с собором. В любой
        запутанной экономике

есть уголки потайные, в которые Власти
нос не суют любопытный — прибежища для
        вечных холостяков
        и идиотов в политике —

Сад Ботанический, Зоологический сад,
подвалы музеев с коллекцией старых доспехов,
        древних монет — и здесь
        вас мы в служителях встретим.

Кто-то из вас пробавлялся стихами, обычно
коротковатыми, кто-то вёл дневники
        изданные posthumous, но большинство
        не оказало заметных влияний —

разве что на друзей и собак. Боевая
Юность списала вас — хладных, кого не встретить
        на баррикадах, кто никогда
        не убивал ни себя, ни любимых.

Флакк, высоко ты ценил свои Оды и верил:
долгая жизнь суждена им, но знал — завещал и потомкам —
        не забывать: «Ведь пииты —
        в сравнении с Пиндаром или

кем-то из прочих титанов, кого не улучшить —
мы, сколь ни бьемся, но всё же немногого стоим
        и, как чьи-нибудь жизни
        в сравненьи с истинным мучеником,

Регула вроде, ничтожны. Только и можем
делать, к чему, полагаем, пригодны: взирать
        на мир этот взглядом счастливым,
        но неопьянённым.»


Апрель 1968

(перевод 18.04.2011)


by Wystan Hugh Auden

The Horatians


April 1968