raf_sh

А на следующий день мы, человек десять, вернулись в город - и на ночевку перед поездом остановились у одного гостеприимного москвича в старинном доме на Мещанских улицах - из тех домов, где застекленную шахту лифта пристраивают снаружи. С трудом втиснулись в двухкомнатную квартирку - и собирались уже плодотворно пообщаться с давними местными знакомыми, заметными фигурами нашего тогдашнего мира - как одному из наших, тоже "заметной фигуре", захотелось чайку. Весело улыбаясь, он сказал почти-хозяйке дома: "А.," - сказал он, - "как бы нам чайку организовать?" Так же весело улыбаясь (а улыбка ее славилась по всем городам и весям нашего тогдашнего, опять же, мира), обаятельная москвичка произнесла своим мелодичным сценическим голосом:

- Чай? Нет тут никакого чая. Знаешь что, И., давай я тебя вы..., и ты родишь чай.

Наши провинциальные девушки покраснели, а провинциальные юноши дрогнули. Сам И., хорошо знакомый с А. по совместной работе над некоторыми сценическими же номерами, но привыкший по-провинциальному (впрочем, он был родом из другой провинции) соблюдать уместность речевых пластов, слегка смутился. Произошло то, что можно назвать "лед сразу растаял", но наоборот. И мы всей компанией пристроились, кто как мог, по углам и лавкам, и попытались поскорее заснуть.

Как потом выяснилось, многие участники этой истории запомнили сей незначительный эпизод на долгие годы. И, сопоставив его с другими антропологическими наблюдениями, пришли к выводу, что в кое-каких культурных кругах подобное обеднение словаря считается шиком. И что в других культурных кругах, замесом явно покруче, лексика, пожалуй, как раз провинциальная - в описанном выше смысле.

И что всякое лыко хорошо в строку, что лексикон интересно обогащать, а не референтно обеднять, что неспровоцированное загрязнение звукового и текстового пространства пежоративами есть именно загрязнение и сдача позиций хаосу и энтропии, и т. д. и т. п. Впрочем, хотел я без морали - но как-то забыл.

Смайл здесь, и спасибо за внимание.