станция

Сколько на ветер бюджетных затрат,
чтоб управляться со взбалмошной нечистью.
Здесь заночует лауреат,
перемещаясь в другое отечество,

здесь ему скажут: дальше - родней,
воспоминай эти пущи и топи,
издалека, понимаешь, видней,
как мы заботились о мизантропе -

пухом стелили, резали сыр,
жаркие ласки, руки да волны,
ветхие дести стирались до дыр -
вы ж это небо воруете, воры.

Росчерк на бронзе, краски плевок,
запах морозный, дым низкосортный,
старый шлагбаум, таможни зевок,
пункт позабытый, бесповоротный.


28.08.2008

Вечер

(из Федерико Гарсиа Лорка)

Не моя ли Лусия
ножки в ручей опустила?


Три тополя огромных
и звезда.

И лягушки молчанье
разгрызают – как будто
ткут прозрачную марлю
светом зелени лунной.

Расцветает в реке коряга
концентрическими кругами.

И привиделась над водою
мне смуглянка, что из Гранады.


(перевод 1981 г.)

( Оригинал... )

корабли и капуста

Возьмем на вкус из древних дрём,
ну, скажем, энный Рим
(порой не знаем, что берем,
а также - что творим),
давай слегка убавим гром,
давай поговорим:

о королях, о кораблях,
капусте, сургуче,
о бурей пахтанных морях,
о пыли на луче,
и о преодолевшем страх
армейском палаче.

Ему вести нас по грядам,
где пчелы держат рой,
где сад готовится к плодам,
где горечавок строй,
и чаек ненасытных гам
над Адриатикой.

Он, иллирийский земледел,
балканский старожил,
мог дури положить предел,
но все ж не положил -
поскольку плод давно поспел
и губы освежил.

До заготовочных календ
дожить на сквозняке,
Пирей присвоить или Гент
в походе налегке,
при трепетаньи ярких лент -
и тонкий нож в руке.

Шинкуют кочаны. Морквы
заложат от щедрот -
идут на вонь морские львы,
и подставляют рот
те, кто совсем без головы,
и те, кто с ней - народ.

Но не страшнее ли цинга,
когда в глазах пестро,
дорога в океан долга,
и ставишь на зеро.
Мы убегаем берега.
Квашеное нутро,

сиречь - капуста. Корабли
уходят. Скрип руля.
И сколько море ни соли,
но солоней земля.
И ветер гонит от земли,
их мачты окрыля.


19.01.2008