Антонио Мачадо — «Заметки к лирическому стереоскопу»

[raf_sh]

Антонио Мачадо — «Заметки к лирическому стереоскопу»

I

Синева – и стайка
черных птиц суетливых;
раскричались, обсели
оцепеневший тополь.
... На тополе обнаженном
чопорные грачи застыли –
черные мерзлые ноты
февраля-нотоносца.

II

Голубая гора, река, торчащие
медные прутья тополей худощавых,
белизна миндаля на холме...
о, цветущая снежность – и бабочки крылья!
В аромате бобовых соцветий ветер
пробегает веселой пустыней простора.

III

Белая молния
прошивает свинцовую тучу.
Страх в глазах у ребенка, и мама
хмурит брови в темной гостиной!
О, закройте балкон перед бурей!
Страшный град, неистовый ветер
беспощадно в стекло загремели.

IV

Балкон и радуга.
                      Семь струн
солнечной лиры поют в сновиденьях.
Семь ударов детского бубна
– вода и хрусталь.
                      Щеглы на акациях.
На башнях аисты.
                      На площади
дождь омывает мирт запыленный.
Кто в это пространство зазвал
невинную стайку девиц смешливых –
а выше – осанна! – добавил рваное облако,
пальму золота и безмятежность неба?

V

Меж охряных холмов и сереющих скал
поезд свои пожирает стальные рельсы.
Цепочка сверкающих окон
проносит двойные профили камеи,
умноженные серебристым стеклом... Кто
пронзил сердце времени?

VI

Кто поместил среди пепельных скал
для медового сна
эти кусты золотистого дрока,
эти лазоревые цветы розмарина?
Фиолетовый гребень гор,
на западе – неба шафран,
кто нарисовал их? Пасека, скит,
ущелье над рекой, вечный
поток воды в каменистой расщелине,
бледная зелень новых полей –
и всё, даже бело-розовая земля,
у ног миндальных деревьев!

VII

В тишине продолжает звучать
пифагорейская лира,
свет рассыпается радугой и заполняет
мой выдуманный стереоскоп.
Пепел гераклитового пламени
слепит мне глаза.
Мир моментально становится
прозрачным, пустым, слепым, безголосым.


Из книги «Новые канцоны», 1924
Глава ГАЛЕРЕИ

(перевод с испанского 12.05.2026)
__________________________________

Antonio Machado (1875–1939)
Nuevas canciones (1924)
GALERÍAS

Apuntes para un estereoscopio lírico

I

En el azul la banda
de unos pájaros negros
que chillan, aletean y se posan
en el álamo yerto.
... En el desnudo álamo,
las graves chovas, quietas y en silencio,
cual negras, frías notas
escritas en la pauta de Febrero.

II

El monte azul, el río, las erectas
varas cobrizas de los finos álamos,
y el blanco del almendro en la colina,
¡oh nieve en flor y mariposa en árbol!
Con el aroma del habar el viento
corre en la alegre soledad del campo.

III

Una centella blanca
en la nube de plomo culebrea.
¡Los asombrados ojos
del niño, y juntas cejas
-está el salón obscuro- de la madre!...
¡Oh cerrado balcón a la tormenta!
El viento aborrascado y el granizo
en el limpio cristal repiquetean.

IV

El iris y el balcón.
                      Las siete cuerdas
de la lira del sol vibran en sueños.
Un tímpano infantil da siete golpes
-agua y cristal.
                      Acacias con jilgueros.
Cigüeñas en las torres.
                      En la plaza
lavó la lluvia el mirto polvoriento.
En el amplio rectángulo ¿quién puso
ese grupo de vírgenes risueño,
y arriba ¡hosanna! entre la rota nube,
la palma de oro y el azul sereno?

V

Entre montes de almagre y peñas grises,
el tren devora su rail de acero.
La hilera de brillantes ventanillas
lleva un doble perfil de camafeo,
tras el cristal de plata, repetido...
¿Quién ha punzado el corazón del tiempo?

VI

¿Quién puso, entre las rocas de ceniza,
para la miel del sueño,
esas retamas de oro
y esas azules flores del romero?
La sierra de violeta
y, en el poniente, el azafrán del cielo,
¿quién ha pintado? ¡El abejar, la ermita,
el tajo sobre el río, el sempiterno
rodar del agua entre las hondas peñas,
y el rubio verde de los campos nuevos,
y todo, hasta la tierra blanca y rosa
al pie de los almendros!

VII

En el silencio sigue
la lira pitagórica vibrando,
el iris en la luz, la luz que llena
mi estereoscopio vano.
Han cegado mis ojos las cenizas
del fuego heraclitano.
El mundo es, un momento,
transparente, vacío, ciego, alalo.