Гешер, Туминас, Каренина

[raf_sh]

В пятницу 17 февраля сего 2023 г. на нас буквально упали два билета на постановку Римаса Туминаса «Анна Каренина» в тель-авивском театре «Гешер» на тот же пятничный вечер. Мы не завзятые театралы, вживую посещаем регулярно по личным мотивам только спектакли отличного иерусалимского театра «Микро», а в «Гешере» последний раз были чуть ли не 30 (!) лет назад на спектакле работы покойного Евгения Арье «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Тома Стоппарда, на котором актер Александр (ныне Исраэль) Демидов тогда поразил нас своей блестящей игрой в образе Немого. Но «Анна Каренина» Туминаса в «Гешере» вызвала попадавшиеся нам многочисленные и разноречивые отклики в средствах м. и., включая ФБ (кто-то даже договорилась до требования переделать спектакль в соответствии с трагическими событиями наших дней). Притом Туминас разнообразно знаменит, места были в удобном четвертом ряду — и мы решили рискнуть. О чем совершенно не пожалели.

Задним числом могу поставить эпиграфом к просмотру строки Б. П. 1931 г.:

«Перегородок тонкоребрость
Пройду насквозь, пройду, как свет,
Пройду, как образ входит в образ
И как предмет сечет предмет».

Ибо то, что происходило на сцене, воспринимал я сразу во многих пересекающихся плоскостях. Главное, все же, что в этой работе присутствовало то важное, чего с трепетом жду от любого произведения искусства: «прибавочная стоимость». Не «прибавочный продукт» — это дело нехитрое, у кого его нет, а именно «стоимость». И она прибывала по разным каналам. Вот мои разрозненные наблюдения.

Оформление сцены. В целом темно-мышино-серое (в отзывах почему-то пишут «черно-белое» — ничего подобного), с появляющимися в зависимости от сюжета пятнами темнокрасного, черного, белого — и иногда зеленого, заметно кубистическое (но по Хуану Грису, а не по Жоржу Браку или Пабло Пикассо), лаконичное, дающее простор для игры актеров, которую они и осуществляли на протяжении. Штуки три длинных «вокзальных» скамейки и по паре перелоцирующихся бархатных полукресел и стульев — немногочисленные же дополнительные предметы появлялись и исчезали изредка, и поэтому приобретали особое, архитектоническое значение. Слева вверху царила развесистая хрустальная люстра, которая по законам жанра должна была выстрелить — и в конце концов «выстрелила» исключительно неожиданно, удачно и трогательно.

Второй плоскостеобразующий фактор — это язык действия, иврит, причем исходящий из уст, для которых этот язык — родной. Он создавал весьма острое ощущение местного одомашнивания толстовского мира, и во многих сценах можно было преспокойно забыть, что дело происходит в столицах Рос. Имп. в конце XIX века — мысли и эмоции героев (а героинь сугубо) выражались прямо здесь и сейчас, на местной почве, и с готовностью вызывали в голове многое из здешнего опыта. Если доводилось поднять глаза к транслируемым над сценой на падуге русским титрам, то эффект становился еще острее. Вспоминался (но вполне одобрительно) театральный анекдот о «Гамлете» на иврите, в котором принц приветствует королеву Гертруду словами: «Има, ма шломЭх?».

Действие было организовано по-толстовски, кластерами, в каждом из которых можно было найти отдельный отшлифованный мини-спектакль. Эффект спелого граната. И нельзя сказать, что спектакль — выжимка из романа: как сказано, ценнее всего не заимствованное, а прибавочное. Так что в этом духе напишу немного об игре актеров.

Надо заметить, что напрашивающееся наблюдение о несоответствии (по Жванецкому, о трудностях кино) актерских манер персонажам того высшего света (как мы их себе представляем), срабатывало далеко не всегда, а скорее только изредка. Включенность в сюжет побеждала.

Открывал представление Стива Облонский в исполнении Алона Фридмана. Эта роль показалось мне наиболее цельной по пластике — у актера была возможность вовсю проявить свою живость, гибкость, опереточность. Его восседание с тросточкой на скамейке настолько напомнило портрет графа Робера де Монтескью 1897 г. кисти почитаемого мной Джованни Болдини (см. приложенное), что с этого момента Стивой я был практически обезоружен до самого конца. Уж не знаю, имел ли того графа в виду сам режиссер.

Левин (Мики Леон) был правдив, хорош и по-доброму грузен, как мой покойный задушевный друг к. м. н. А. И. Гуляев. Вначале заметно смущала его пере-сутулость (при такой-то корпулентности) и манера смотреть не на собеседника, а в пол (хотелось послать ему прямо на сцену смс «спину держи!»), но потом то ли я привык, то ли он стал гораздо больше держаться анфас, и мое легкое раздражение ушло. Линию своей жизни персонаж вел прекрасно. А дуэт братьев Левиных, Константина и Сергея (Юваль Янай), особенно хорош в сцене тушения той самой заготовленной люстры, подчеркивающего кровную, независимую от нынешних разнящихся взглядов детскую связь. И это было одним из самых трогательных, «прибавочных» эпизодов представления, параллельным линии сестринской связи Долли и Кити. Вообще, сцены «жанрового», «опереточного» характера (например, групповая варка деревенского варенья или Каренин-букет-Вронский) были сделаны по поэтике блестяще и добирали этого самого прибавочного.

Кити (Нета Рот) в первых сценах выглядела замечательной молодайкой, которой именно что трудно играть как раз юную леди своего возраста, и поэтому она представляла нам предыдущий возраст женщины — едва проснувшуюся (как в прямом, так и в переносном смысле) девочку-подростка, выскочившую на баль-карнаваль по ошибке прямо через дверь своей детской. Но потом ее персонаж собрался, и всё психологически устроилось.

Каренин (Гиль Франк) был вторым, кроме Кити, не вполне вписывающимся в СПб-ский свет XIX века образом (это скорее не Александр Горчаков, Петр Вяземский или Константин Победоносцев, но один из баронов Ротшильд), хотя игрался он интернационально убедительно, пусть дело и не доходило до временами по-настоящему холодной жестокости толстовского Алексея Александровича Каренина. Которая, на мой взгляд, важна. Положительность персонажа заметно перевешивала другую, пусть и почти вынужденную сторону его характера.

О других ролях (Вронский, Долли) умолчу просто по не-стремлению к полноте, игрались же они вполне интересно. Особо отмечу бессловесно пролетающую время от времени через сценическое пространство античную фигуру прислужника и ангела смерти в черном (стремительный Никита Гольдман-Кох), он мне напомнил того давнего гешеровского Александра Демидова. Кстати, сцены, где герои произносят громко и как бы внятно важнейшие по сюжету слова, которые намеренно не слышны из-за сценических шумов и громкой музыки, производят сильное впечатление.

Анна. Актрисой Эфрат Бен-Цур она взята не из толстовского хронотопа, а прямо из нашей кипучей израильской действительности, я лично знаком с несколькими пугающе похожими персонажами, и ругать Эфрат за это бессмысленно. Это таки правда, хотя и не вполне толстовская. Хотя, узнав кое-что о характерах и судьбах молодых женщин послереволюционной рос. эмиграции, вполне могу себе представить таких не израильских, а вполне рос. дам. Актриса резонно подчеркнула зависимости героини от препаратов, что удивило многих зрителей и рецензентов, а зря — у писателя все это было. Просто сегодня мы понимаем данные процессы понаучнее. Именно поэтому мне становилось скучнее и грустнее при вспышках Анны — центр ощущений из области психологии жизненной рывком смещался в область психологии медицинской и вообще самозащиты. Ну что ж, мы же здесь и сейчас, а не тогда и не там.

В общем, с этого действа я ушел, как говорится, вполне обогащенным, и спасибо всему работавшему над спектаклем коллективу, тем более Римасу Туминасу. А в заключение — небольшая загадка. Думаю, ответ всем давно известен (я-то узнал его еще в детстве), но всё же:

Кто была по профессии Анна Каренина?

(На групповом фото финальных поклонов слева направо: брат Левина, Левин, Кити, Каренин, Анна Каренина, Вронский, Долли, Стива Облонский, ангел смерти. Слева вверху — Люстра.)

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: Животные (https://www.livejournal.com/category/zhivotnye?utm_source=frank_comment), История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura?utm_source=frank_comment), Театр (https://www.livejournal.com/category/teatr?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team

[raf-sh.livejournal.com]

Не знаю, как насчет животных...

[dyrbulschir.livejournal.com]

[jenya444.livejournal.com]

[klausnick.livejournal.com]

Восхитительно! Так вкусно написано.

[raf-sh.livejournal.com]

Спасибо. Очень насыщенное материалом действо, и шло три часа. Было что увидеть :)

[podo-a-t.livejournal.com]

Читать интересно, здорово написано. Даже жалко, если рецензия останется лишь на страницах ЖЖ. Лучше бы в специальный театральный журнал (есть ли такой у вас?).
А насчет Има..., как было бы правильней? Има она и есть има, да и ма шломех, наверно, трудно избежать.
Каково Ваше мнение?

[raf-sh.livejournal.com]

Thanks.
Есть сайты, там пишут соответствующие люди, а об этом спектакле и тем более много написано. Здесь я даже не особо заботился о формате и стиле, одних тавтологий сколько.

Гамлет обращается к матери примерно так:

Gertrude
Come hither, my good Hamlet, sit by me.
Hamlet
[Indicating Ophelia] No, good mother, here's metal more attractive.

То есть, как минимум «дорогая матушка», а не «мама, как дела?» :)

[podo-a-t.livejournal.com]

Спасибо.

[plynius-secund.livejournal.com]

---и мы решили рискнуть

Вот именно то чувство с которым я последние годы (редко) хожу в драмтеатры

[raf-sh.livejournal.com]

:)
У нас вообще выбор меньше.

[nebotticelli-xl.livejournal.com]