raf_sh

Федор Борисович Успенский "Цивилизация саг".

...

Как говорится про одного из персонажей саг, который действительно зарубил человека, завязывающего шнурки на ботинках, ему просто показалось, что поза очень удобная для того, чтобы рубануть, как следует. Вероятно, в таких случаях мы имеем дело с юмором ХIII или ХII века. ...

Что же касается завязывания шнурков и поведения этого человека, вообще-то эту вещь сделал, если мне сейчас не изменяет память, величайший поэт средневековой Исландии Эгиль Скаллагримссон, или как его часто называет Эгиль - сын Грима Лысого. Про него существует целая сага, блестяще переведенная на русский язык, как и многие основные родовые саги.

...

Поэт описывается как фигура с невероятно скверным нравом, очень независимым. Он странным образом предвосхищает все образы романтических поэтов, которые вообще могли появиться. Более того, обладая скверным нравом, он был хорошим воином. Владел колдовством, и некоторые эпизоды его колдовства описываются. А скверный нрав был нужен составителю саги прежде всего.

Я нисколько не сомневаюсь, что этот величайший поэт древней Исландии, сопоставимый с Пушкиным, действительно обладал скверным нравом. Он не создал особого литературного языка, как это сделал Пушкин, но он очень расширил возможности уже существующей скальдической традиции и виртуозно с ней играл.

...

В родовых сагах часто встречается упоминание о том, как простой крестьянин, который занимается скотом и домашним хозяйством, произносит что-то такое головокружительное и виртуозное или зубодробительное. Люди, которые не знали письменности. Это все еще существовало в устной традиции.

Сложность формы, о которой я говорю и которую я, вероятно, не в состоянии адекватно передать, просто описав словами, эта сложность формы и послужила залогом того, что эти стихи до нас дошли. Они как бы законсервировались в этой форме, из нее нельзя было уже выкинуть слова или вставить лишнее. Они совсем не подвержены обычным фольклорным трансформациям, они как бы вне фольклора стоят.

...

Такое четкое осознание действенности слова (слово - это такая штанга, которой можно развернуться и снести голову, или, наоборот, залечить что-то, или установить какой-то миропорядок) особенно присуще именно поэтическому языку, это вера в поэтическое слово. Именно скальды имели такую, почти, в общем, колдовскую возможность разрушать мир и созидать его заново. Это сакральное.

...

Мы совершенно не знаем, как люди обучались такому сложному искусству, как скальдическая поэзия, как они обучались рассказыванию саг. Как это было - фактически нет ни одного упоминания. При том, что этим мастерски владели очень многие.

...

За исландцами странным образом, не знаю почему, в средние века установилась репутация как о народе, который никогда не врет. Это примерно соответствует и современному состоянию исландцев - они на редкость честны. Там мало воровства, а если уж оно случается, то тогда происходит дефолт, и вся экономика рушится, как это случилось недавно.

...

Если человек убил кого-то, то его надо убить - не потому, что это доставляет наслаждение и отвечает твоему кодексу чести, а потому, что это уравновешивает, восстанавливает миропорядок, который был нарушен преступлением.

Мести придавался статус такого культурно-регулирующего механизма. И благодаря этому Исландия долго просуществовала свободной и независимой страной, где убийства случались не так часто, как это может показаться из саг.

...

Для того чтобы соврать, существовал особый тип саг, они так и называются - Lygisögur, то есть "лживые саги". "Lygi" - этот тот же корень, что русская "ложь". И это особый тип саг, которые до нас дошли, мы знаем, что они были чрезвычайно популярны в скандинавском средневековье. ...

Мы не знаем, какая у них была репутация, мы знаем только, во-первых, что эти саги считались самыми забавными, что их охотно рассказывали на свадьбах для развлечения гостей.

...