весь век благоговею

[raf_sh]

"Жизнь вернулась так же беспричинно,
Как когда-то странно прервалась.
Я на той же улице старинной,
Как тогда, в тот летний день и час."

Б. Пастернак "Объяснение"

---

Елена Пастернак, Евгений Пастернак

Переписка Пастернака с Фельтринелли


Часть 1, «Континент» 2001, №107


"...Слова Пастернака о том, что деньги в советской России не имеют реального значения, служат объяснением незаинтересованности Пастернака в гонораре. Действительно, Пастернак в своей личной жизни обходился минимумом, что видно из аскетической обстановки его комнаты и простоты в одежде, он отказывал себе в каких-либо развлечениях и путешествиях, не нуждался в отдыхе и не видел удовольствия в том, чтобы тратить деньги. Дача, на которой он жил круглый год и которой ему потом тыкали в глаза как признаком благополучия, была собственностью Союза писателей, и он регулярно платил за ее аренду, машина появилась по настоянию жены только в самые последние годы, причем сам он по-прежнему предпочитал пользоваться электричкой.

Он достаточно много зарабатывал, окупая переводами в течение десяти лет свою работу над романом, при том, что с 1945 года был лишен возможности издавать свои оригинальные произведения. Он всю жизнь денежно поддерживал свою первую жену, а также вдову расстрелянного друга Нину Табидзе, сосланных дочь и сестру Марины Цветаевой и многих других. С 1947 года, времени знакомства с Ольгой Ивинской, он взял на себя и содержание ее и ее семьи.

Здесь снова можно вспомнить раннюю “Повесть” Пастернака 1929 года, где его герой мечтает о получении богатства, чтобы иметь возможность раздать его женщинам. Пастернак сам многие годы своей жизни провел, еле сводя концы с концами. Это никогда не мучило его, он с юности умел видеть в бедности нравственную и художественную красоту и укрепился в своих взглядах в 1930-е годы, когда благополучие писателей рядом с арестами друзей, горем потерь и окружающей бедностью стало откровенно аморальным..."


"...В ЦК намеревались организовать критику романа в коммунистической прессе. Луи Арагон получил для публикации в “Lettres Francaises” отзыв редколлегии “Нового мира”. Уже упоминались действия советских торговых представителей в Англии и Франции, вскоре были посланы Сурков в Париж к Галлимару, а Федор Панферов — в Лондон. Панферов проходил курс лечения в госпитале в Оксфорде и завязал знакомство с сестрой Пастернака Лидией Слейтер, запугивая ее тяжелыми последствиями, которые будет иметь для ее брата публикация романа у Коллинза. Но поездки высокопоставленных писателей, “обеспокоенных судьбой своего друга”, не имели никакого результата. Издательства не могли и не хотели прерывать юридические отношения с Фельтринелли и отсылали посредников к нему.

Было пущено в ход Всесоюзное общество “Международная книга” — мощная советская организация изданий и монопольной книготорговли за границей. Оно предполагало возбудить против Галлимара судебный процесс, опираясь на телеграммы Пастернака и интервью 17 декабря. Для этого им понадобилось новое письмо Пастернака к Галлимару, в котором, кроме требования вернуть рукопись и остановить издание, автор должен был утвердить посредничество “Международной книги” в ведении его дел. Пастернак категорически отказался подписать присланный ему проект письма, сославшись на полученный более месяца назад ответ от Галлимара..."


Часть 2, «Континент» 2001, №108

"...На следующий день была предпринята попытка заставить его отказаться от премии. Известна записка Д.А.Поликарпова М.А.Суслову о визите к Пастернаку его друга и соседа по даче Константина Федина, который в качестве секретаря Московской писательской организации потребовал от нобелевского лауреата немедленного и демонстративного отказа, угрожая началом политической травли в завтрашних газетах. “Пастернак держался воинственно, категорически сказал, что он не будет делать заявления об отказе от премии и могут с ним делать все, что хотят”..."


"...приехав из Переделкина, он позвонил Ивинской, а затем пошел на телеграф и отправил телеграмму в Стокгольм:
“В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ”. Другая телеграмма была послана Поликарпову в ЦК: “Благодарю за двукратную присылку врача отказался от премии прошу восстановить Ивинской источники заработка в Гослитиздате”.

Через несколько лет, вернувшись из заключения, в котором после смерти Пастернака она провела четыре года за то, что получала от Фельтринелли деньги, Ольга Всеволодовна рассказала нам, что, напуганная всем происходящим, она обрушилась в тот день на Пастернака с упреками в легкомыслии и эгоизме. “Тебе ничего не сделают, а от меня костей не соберешь”, — сказала она ему по телефону. Она тогда получила отказ издательства дать ей работу..."

Comments

[sachok-2.livejournal.com]

"До чего ж мы гордимся, сволочи,
что он умер в своей постели..."

Когда-то покойный Всеволод Осипыч Абдулов рассказывал, что он был где-то на съёмках, когда узнал о смерти Пастернака. Бросился к начальству с просьбой отпустить его в Москву на похороны. Начальство отказало. Абдулов послал всех по матери и уехал без разрешения.
На Киевском вокзале над окошком кассы был просто впечатан намертво клочок бумаги с часом похорон. Абдулов вышел на перрон. Вдоль всей платформы стояли люди. Молодые и не очень. И все стояли поодиночке, старательно делая вид, что они - обычные пассажиры, едущие по обычным будничным делам. Никто ни с кем не разговаривал... И в Переделкино к кладбищу все шли - по одному, как случайные прохожие.
"Вы понимаете,- говорил Всеволод Осипыч,- Они все боялись. Хоть времена были уже вроде не такие людоедские..."

[raf-sh.livejournal.com]

+

[lichoman.livejournal.com]

Клочок с объявлением не был "впечатан намертво". Его постоянно срывали естественно чьи руки. Но неизвестно чьи руки снова и снова вешали объявление о похоронах...

[sachok-2.livejournal.com]

Видимо, Всеволоду Осипычу так показалось. Или - хотелось, чтобы так было...