Wallace Stevens, «The Plain Sense of Things»

[raf_sh]

Уоллес Стивенс

Первичный смысл вещей


Когда опадают листья, мы возвращаемся
К первичному смыслу вещей. Как будто
Мы добрались до края воображения
И застыли в пассивном осознании.

Не выберешь и прилагательного
Для этого первобытного холода, для этой беспричинной печали.
Огромное здание съёжилось в маленький домишко.
Ни шляпки не бродит по подобравшимся этажам.

Теплица никогда так не нуждалась в покраске.
Дымоходу полвека, он заметно покосился.
Грандиозные усилия пущены на ветер, один из повторов
В повторяемости людей и насекомых.

Но отсутствие воображения надо ещё
Вообразить. Огромный пруд,
Самая сущность его, без отражений — листья,
Тина, вода вроде мутного стекла, выражающая некое

Молчание, молчание выглянувшей крысы,
Огромный пруд, замусоренный кувшинками — всё это
Надо вообразить, как неизбежное знание,
Обязательное, как обязывает необходимость.


(1954)



Wallace Stevens

The Plain Sense of Things


After the leaves have fallen, we return
To a plain sense of things. It is as if
We had come to an end of the imagination,
Inanimate in an inert savoir.

It is difficult even to choose the adjective
For this blank cold, this sadness without cause.
The great structure has become a minor house.
No turban walks across the lessened floors.

The greenhouse never so badly needed paint.
The chimney is fifty years old and slants to one side.
A fantastic effort has failed, a repetition
In a repetitiousness of men and flies.

Yet the absence of the imagination had
Itself to be imagined. The great pond,
The plain sense of it, without reflections, leaves,
Mud, water like dirty glass, expressing silence

Of a sort, silence of a rat come out to see,
The great pond and its waste of the lilies, all this
Had to be imagined as an inevitable knowledge,
Required, as a necessity requires.


(1954)


Перевод Григория Кружкова:

Голая суть

Листва облетела, и голая суть
Вещей обнажилась. Как будто вагон
Воображенья заехал в тупик,
И кончился удивленья запас.

Нет имени, чтобы назвать эту грусть.
Высокий дворец превратился в амбар.
Прощайте, закрученные, как тюрбан,
Прогулки по лестницам и этажам.

Разбитые стекла оранжерей
И покосившийся дымоход.
Опять провалился грандиозный проект,
Опять повторился грандиозный провал.

Труднейшее, может быть, вообразить
Отсутствие воображения — пруд,
Застывший и тусклый, как око слепца,
Лохань грязно-серой воды, где гниют

Кувшинки, и с берега крыса глядит
На мусор, облепленный мокрою тиной —
И смириться, как смиряется ученик
С диктантом, если диктует необходимость.

http://www.grigorykruzhkov.narod.ru/translations/stevens.html#25


Перевод Владимира Гандельсмана:

ПРОСТОЙ СМЫСЛ
(The plain sense of things)

Едва листва опала, мы вернулись
к простым вещам, как если бы сошло
на нет воображенье: без оттенков
и неодушевлённое ничто.

Как подобрать эпитет к безымянной
печали, к холодам сквозным. Дворец
стал неприметным домом. В облетевших
его покоях шарф не промелькнёт.

Оранжерея требует покраски.
Лет пятьдесят кренящейся трубе.
Все тщания - на ветер, повторенье
себе же вторящих людей ли, мух.

Само отсутствие воображенья
вообразить бы должно. Чудный пруд -
его простая суть, без отраженья -
как мутное стекло, листва и грязь,

молчанье крысы, вылезшей позыркать
на лилии увядшие, на то,
что должно бы вообразить как знанье,
как неизбежность знанья, как закон.

http://www.stosvet.net/union/Gand/translations.html


Перевод сделан сегодня, по предложению piony: http://piony.livejournal.com/663015.html.
Там же можно найти перевод А.П. Цветкова, тоже свежий.