Гланум

[raf_sh]

пейзаж с кенотафом


Нескончаем, немыслим закат у вершины июня.
Тлеет кварцевый свет, серединную лужу дразня.
Только призрачно-тихий полет серебристого луня
Беспокоит меня.

Старый пурпур горит в провансальском крестьянском купаже,
Заскорузлой лозы он присвоил немыслимый стаж.
Человек обживает пейзаж, исчезает в пейзаже —
Да позволит пейзаж.

От лугов, где свирепствуют маки, лаванда и вереск,
Стволовые ручьи да пожертвуют воды морям.
Но опять цизальпинец, опять ты заметно невесел —
И по-прежнему прям.

Не безжалостен, нет, но и в ангелах копится злое,
По беспечным лугам бессердечные рыщут рои.
То ли было, когда незабвенные Дафнис и Хлоя
Среди малых рогатых решали проблемы свои.

Городок обречен начинаться с платанов наклона,
И какие-то рощи, какие-то кущи вокруг,
И бродяга Сократ, ученик молодого Платона,
Предлагает прохожему комплекс нехитрых услуг.

Колыхание крон Академа, Приапа, Ликея,
Переимчивых римлян прожорливый известняк.
Погляди из окна впопыхах зарешеченной кельи:
Простучал порожняк,

Клёст по линии пиний пускает панический зуммер,
Цокот кодовой азбуки слышен по краю дубрав...
Человек, обращенный в пейзаж, несомненно, безумен,
Но и тот, из пейзажа ушедший, не более здрав.

Городские — ущербны; здесь всё по-другому, и даже
Полустёртые воины входят в токсический раж.
Человек растворится в пейзаже, исчезнет в пейзаже,
Да позволит пейзаж.

Где теперь поселится, недвижимостью владея?
Распевают цикады, им вторят печные сверчки,
И безвинное древо упрямой, сухой Иудеи
Меж зеленых сердец винно-красные держит стручки.

Подбивай же, NN, горделиво таможен препоны —
Любопытный чудак, поспешивший нанять экипаж.
Там подённый ныряльщик со дна нерасчищенной Роны
Собирает стекло, чтобы выложить новый витраж.


22.11.2010