снова о каштанах

[raf_sh]

    Мне случалось добираться до Тремеццо в Белладжьо вплавь, два километра по озеру, вода которого была настолько вязкой, что, когда я раздвигал руками водяные пласты, мне казалось, будто я глажу рыбу.
    В последние дни августа я укрывался в каштановых рощах Тремеццины, прохладных, как мраморные изваяния Торвальдсена; помню, как во время одного из путешествий в пригородном поезде в Тессин, куда я ездил запастись сигаретами, я с вершины холмов любовался цветами каштановых деревьев, восхитительными фосфоресцирующими звездами. Я на всю жизнь запомнил аромат этих каштановых рощ Тремеццины, того самого леса, через который пробирался Фабрицио по дороге в Ватерлоо. Именно в Тремеццо я навсегда полюбил каштаны, эти чудесные ежики, эти листья, похожие формой на ручную пилу. В каштановой роще мне довелось еще жить в 1944 году, в течение трех лет, в Монтре, я питался каштанами, прямо в оболочке они были свалены кучей в ванне, которой нельзя было пользоваться ввиду отсутствия газа; в «Мэриленд» каштановая роща спускалась от стен заброшенной виллы до первых крыш Территэ, чтобы затем затеряться в Лемане; каштановые рощи, как те, что в «Новой Элоизе» раскинулись в Клерансе, теперь почти повсюду вырублены, чтобы освободившиеся земли засадить виноградниками.

(Поль Моран «Венеции», перевод Аллы Смирновой)



Между прочим, любопытная личность этот Поль Моран. Одна заметка в Литературной Энциклопедии 1934 г. чего стоит:

...Несмотря на такую широту масштабов, тематика произведений М. лежит в одной, строго ограниченной плоскости. Воспроизводимая им действительность, к какой бы стране она ни относилась, — все та же жизнь международной крупной буржуазии. М. с необычайным бесстыдством идеализирует современного буржуа. Отсюда — его тяготение к Америке, стране наиболее могущественного капитала, с одной стороны (см. книгу «Нью Иорк»), и ненависть к Советскому Союзу — антиподу капиталистического мира — с другой.
Как законченный идеолог фашизма, апологет империалистического разбоя М. выступил в новелле «Черный царь» из сборника «Черная магия» и в пресловутом памфлете «Я жгу Москву» (Je brûle Moscou), написанном после его поездки по Советскому Союзу в 1924. Моран выступает как законченный идеолог фашистской империалистической буржуазии, идеолог активизированных послевоенными кризисами слоев крупной рантьерской буржуазии...
(Интересно, кто эта Фатима Реза-Задэ, и какова ее дальнейшая судьба.)


Не говоря уж о воспоминаниях Филиппа Ротшильда, о морановской биографии Коко Шанель, и протчая.

А вот от Бегбедера Ф.:

...Вот единственная интересная цитата из очень удачно названного «Бесполезного дневника» Поля Морана : «Идеи старят книгу, как страсти старят тело».