raf_sh

площадь Санто-Доминго, Мехико-сити

Счастлив имеющий пишущую машинку,
Взявший важную жизненную вершинку,
Знающий грамоте, аппликатуре пальцев,
Лучший испанец из растворённых испанцев.

Зная слова любви и слова фискала,
Он отстучит сюжет пороскошней Ла Скала,
Перебирая рёбрышки алфавита,
Перепевая глагол совершенного вида.

На площад́и у присяжного евангелиста
Лист заполняется плотно, ладится чисто,
Чтобы добычу частая сеть зацепила
На языке незапамятного гачупина.

Здесь артикулируются желанья,
Здесь межд́у пропастей заполняют зиянья,
Здесь отдаются с надеждой юнцы и старцы
На рассмотрение вышестоящих инстанций.

Кто на себя рассчитывал, кто сражался —
Всё же пришел просить, не удержался.
Перья гусиные пооблетели, вроде,
Перья стальные плещутся, будто на взлёте.

Кажется, всё решаемо, всё возможно,
Только отправь куда-то депешу морзе,
Только на десять песо выдохни "бинго"
В портиках старой площади Санто-Доминго.

Робкой душе видится огнь диспозиций
Перед дворцами дремлющих инквизиций.
Соло и хор, песнь в ожидании чуда,
Для ремингтона, эрики, ундервуда.

Грешный, прислушайся: вот он грядёт — Машиах,
В силе и славе, в грохоте пишмашинок,
Трубы трубят, сухо трещат каретки,
Столиков хилых мелко трясутся коленки.

21.09.2010