raf_sh

Его огорчало то, как много лет у него пропало даром. Все в жизни сделано за какие-нибудь три или четыре года, а остальное — провалы, забитые как бы ватными тампонами. “„Темы и вариации“ — это отходы” (Борис Леонидович повторил рассказ о том, как “Сестра моя — жизнь” писалась на оборотах стихов из “Тем и вариаций”). “Разврат был уже в том, чтобы печатать отвергнутое. Там — в „Темах и вариациях“ — для меня остаются Пушкин, „Разрыв“, импрессионистисческие пейзажи. Дальше — схематизм. „Волны“ выбиваются из-под склеротических наслоений. Тогда, в те десятилетия, этим страдали все. Андрей Белый утверждал обратное тому, что говорил раньше, с той же техникой. Маяковский думал, что все дело в том, чтобы рифмовка была как таблица умножения, и ломал язык. У него в эти годы уже совсем другая поэтика — нет былого титанизма. Это не довело до добра”.

Вячеслав Вс. Иванов, Перевернутое небо. Записи о Пастернаке
«Звезда» 2009, №11
http://magazines.russ.ru/zvezda/2009/11/bi8.html

В те годы относительного его переводческого благополучия, когда я знал Пастернака, он регулярно посылал деньги многим близким ему женщинам, не считая его двух жен и любимой — Ивинской (и ее детей, пока она была в заключении) — сестре и дочке Цветаевой, вдове Табидзе. Его хлопоты об издании переводов отчасти объяснялись необходимостью обеспечить этих и некоторых других людей, которым он считал нужным оказывать постоянную материальную помощь.

«Звезда» 2009, №12
http://magazines.russ.ru/zvezda/2009/12/iv11.html