(Из Чарлза Симика)
Весь сегодняшний день я буду ходить по улицам
С закрытыми глазами.
Без трости и собаки.
Без плаката Судного Дня.
Не стану ни плутовать, ни подглядывать.
Протестующие женщины колонной промарширует по бульвару
С гордо обнаженными бюстами.
Будет похоже на новогоднюю ночь.
На каждом окажется шутовская шляпа.
В толпе промелькнут гориллы.
Всё как на Хэллоуин.
Мне случится задевать тысячи одиночеств,
Раскланиваясь и бормоча извинения.
Будут попадаться потерявшиеся детишки
И, изредка, убийцы со своими подружками.
Кто-то, дыша луком,
Приложит к моему уху холодные часы.
Послышится негромкое хихиканье.
Линии на твоей ладони предсказывают будущее;
Сбитые ноги ведают прошлое.
Где-то неподалеку я продавал тропических рыбок.
Белил потолки в похоронной конторе.
Подвизался билетером в секс-шоу.
За десять минут до закрытия
В малопосещаемом свадебном бюро
Меня будет ждать невеста
Одетая в белый гипюр, как моя бабушка.
На пятидесятом этаже строящегося небоскреба
Я вступлю на длинный брус
И пойду до конца,
Раскинув руки для равновесия
Под порывами речного ветра.
Вот Бруклинский мост,
Подобный колчану лучника.
Вот Бауэри,
Где не хоронят мертвых.
О ты, неведомая невеста, спешащая мне на выручку,
Продвигаясь по узкой балке на высоких каблуках,
С зажмуренными глазами,
Чайки сорвут с тебя вуаль
В то самое мгновение, когда твоя рука в перчатке дотянется до моей руки.
(Оригинал вот здесь на стр. 185, но последняя строфа в моей бумажной книжке 1996 г. отличается.)