raf_sh

Каллиграф-хронописец неспешно вычерчивал вензели,
зная сызмальства, где каждой строчке бывает предел,
вроде жил – не тужил, пребывая в счастливом неведении, –
но так жадно глядел на дорогу, так жарко глядел.

Можешь кистью водить по просторам родного папируса,
на родимом пергамене храбро ложиться на курс –
сколько строк ни строчи, сколько сам же в себя ни копируйся,
не осилить тебе этот едкий бродяжий искус.

…

Осыпались империи, семьи искали спасения,
города отдавались, а кто не отдался – сгорал…
Не от тех ли туменов сияние рдело на севере,
не от тех ли кибиток небес загорался опал?..

Он пошел, каллиграф, за ордой на моря на закатные,
он в верблюжьей корзине устроил себе кабинет, –
чтоб потомок неведомый слышал тот голос закадровый,
когда нет ни степей, ни туменов – и голоса нет.

(c) raf_sh