холодная зима 1986 года

В Таллинне было минус 28 с ветром, в гостинице олимпийского центра – градусов восемь (хотя и с плюсом), в поезде на Тарту почти тепло – около нуля... Но термометр на здании тартуского вокзала всё-таки сумел удивить: он давал минус 37. И ветер. Автобусы по такому случаю не ходили, и в город, в дом готовых принять меня на денёк в гости Ларисы Ильиничны Вольперт и Павла Семёновича Рейфмана пришлось идти полчаса пешком. Полушубок, ушанка, шарф на лицо, периодическое срывание сосулек с собственных усов... В конце концов я прибыл, забрался на нужный этаж, позвонил... Меня прислонили к финской печке, обложенной тёмно-бордовым изразцом – и тогда я смог, наконец, произнести заготовленную за время недолгого ледового похода эффектную фразу: замёрз, как Мышлаевский под Киевом.

Всё это, как и образовавшийся в тот день сюжет приведённого ниже стихотворения, написанного много позднее, уже в Израиле, я вспомнил сейчас, наткнувшись в домашнем архиве на артефакт, данный здесь в фотографиях.


мороз в Тарту

Случалось помогать прекрасным девам
перемещать их немудрёный скарб
в углы пространства с лучшим обогревом –
и, временно бессильно, словно Гарп,

следить за прохождением планеты
по улочке с тевтонским холодком...
Планеты иногда не так одеты,
закутаны излишне. Вот и дом –

трактир иль замок, монастырь иль крепость,
из века в век недвижностью несом
там своды – как в подвалах... Но – нелепость
об этом помнить. Помнить обо всем.

14.12.2004 (см. https://raf-sh.livejournal.com/146802.html)



( смотреть дальше... )