скворечник №13, Винтертур

Хрупких бирюлек субтильные груды,
кряжей огрузлых глухие горбы —
в парке, где осень важнее причуды,
слаще бессмертья, прозрачней судьбы.

Стылое время — объект вожделенья,
код обнажения птичьих домов,
в пламя подбрасывает поленья
бескомпромиссных утренних снов.

Это ль не свет над Гельвецией, это ль
не опалимость безродных рябин,
нимфы, мелькнувшие бронзовым эхом,
памятью бёдер, и персей, и спин?

Vale, насельник, скворец или галка,
Пой, прославляя чужие миры:
Рыхлым пространством делиться не жалко,
бархатом хвои, штофом коры.

Номер тринадцать. Плещите, ладони,
алые — клёнов, златые — берёз,—
нам, выживающим, млеющим в зоне
крипты подвала от атомных гроз.

19.10.2015

буайбес, устрицы и возвращение нечистой силы

KaDeWe, фешенебельный универмаг и гастроном в западном Берлине, был открыт в 1907 г. еврейским предпринимателем Адольфом Яндорфом. В 1927 г. его перекупил концерн другого еврейского бизнесмена, Германна Тица. В 1933 г. магазин, разумеется, был подвергнут нацистскому бойкоту, а затем, разумеется, перешёл в собственность расово и идеологически чистых сил.

В дальнейшей истории предприятия отметим ещё несколько важных событий: 1) в 1943 г. во время авиационного налёта в здание врезался американский самолёт и разрушил его почти до основанья, а затем 2) в 1950 г. KaDeWe открылся заново; 3) 28 октября 2013 г. мы почтили его своим присутствием и в одном из встроенных ресторанчиков ели буайбес; 4) 1 ноября того же года мы снова его почтили, на этот раз по поводу устриц и, опять же, буайбеса (фотосвидетельства прилагаются).

Но история не может не возвращаться на место преступления. Только что появилось известие, что KaDeWe стройными рядами снял с полок (якобы для наклейки соответствующих этикеток) товары израильского производства, произведённые не на той территории, которую достопочтенный Европейский Союз - пусть нехотя, скрипя зубами - всё же признаёт территорией моей страны. Наверняка в этот экзодус отправилось и вино с Голанских высот, замеченное тогда нами на полках.

В общем, снова скажу: Help terror, blame and boycott Israel!

( фото... )

Ted Hughes "Your Paris"

В свете недавних парижских событий мне захотелось закончить надолго отложенный перевод стихотворения Теда Хьюза из его книги "Письма на день рождения", 1998, написанной в память жены, Сильвии Плат.

Твой Париж

Тед Хьюз


Твой Париж — думал я — американский.
Я хотел помочь тебе.
Когда ты шагнула, рассыпая восклицания,
Из отеля "Два Континента",
Сквозь раму за рамой,
По улицам импрессионистов – улица за улицей –
Под тенистыми каштанами Хемингуэя,
Фитцджеральда, Генри Миллера, Гертруды Стайн,
Я cкрыл мой Париж от тебя. Мой Париж
Только что перестал быть немецким. Столица
Оккупации и старых кошмаров.
Я изучал пулевые отметины на кладке Набережной
Со знакомым тяжёлым чувством,
Я поглядывал на разбитый солнечный асфальт
Внизу. Я когда-то репетировал
Именно эти мгновения, снова и снова, —
Видимо, чуть ли не всю жизнь. А ты
Называла меня Аристидом Брюаном и пыталась
Зарисовать les toits^* (крыши), и твои восторги
Рикошетили от стен, покрытых коростой афиш —
Я слышал контрабасовый контрапункт,
Придирчиво разглядывая
Стулья кафе, где эсэсовские манекены
Разыгрывали свои tableaux vivants^**
Столь недавно, что кофе ещё горчил
Желудями, и глаза официантов
Полнились опивками предательств, расправ и ненависти.
Я не слишком восторгался этими крышами.
Мой Париж пережил войну на скудном пайке,
Ещё пованивало страхом из платяных шкафов,
Коллаборационистам едва переваливало за двадцать,
Каждый второй встречный был лагерником
Или маки. Я подглядывал за призраками.
Мои виды туманились струящимся
Метаном из вновь разверзшихся
Братских могил Вердена. Для тебя всё это
Было острой эстетской добавкой
К портрету Аполлинера
Работы Пикассо, с его пророческой
Меткой от пули. И где бы
Ни загорались твои глаза — твоя безупречная палитра,
Словник твоих слёз —
Оставляла свои мазки. Твоё арго,
Каждый раз как заблаговременный пожог,
Берегущий от внезапного возгорания,
Защищал тебя
И твой Париж. Словно вспыхнувший соляр
Для сидящего во мне пса. Оно опаляло
Нюх, чутьё. И опечатывало
Тот подвал, ту нору,
Ту каморку, где ты всё ещё висела в ожидании,
Что твой мучитель
Вспомнит о своём развлечении. Те стены
Под коростой афиш были твоей содранной кожей,
Натягиваемой на каменного божка.
Бескожее существо шагало рядом со мной,
Сплошная ходячая рана, которую
Встречный ветер теребил, усиливая
Боль. Твои искусные губы
Превращали приступы этой боли
В приступы болтовни — которую я переводил
На язык, совершенно новый для меня,
С невразумительными, безнадёжно неправильными словами —
Ни намёка мне, что на каждом углу,
Переплетя свои пальцы с моими, ты ждала
Окончательного откровения — лицом к лицу —
Чтобы я обнял тебя всю. Твой Париж
Был столиком в пенсионе,
Где твои нераспечатанные письма
Ждали его. Был лабиринтом,
Где ты ещё металась, роняя слёзы.
Сном, где ты не могла
Пробудиться, или найти выход, или
Встретить Минотавра, который положит благословенный конец
Этой пытке. Те трудные мили,
Которыми ты влачила свою боль,
Для меня были обычной мостовой, пусть и
Выщербленной шальной исторической пулей.
Тот простой пёс во мне, счастливый правом защищать тебя
От припадков и тяжёлых минут,
Поводырь, готовый не дать тебе споткнуться,
Позёвывал и почти дремал, приглядывая, чтобы ты находила успокоение
В своём болеутоляющем рисовании, как бы касаясь
Крыш, дорожных столбов, бутылки, меня.


(Перевод: 25.12.2013-21.11.2015)

_____________________________________________________________________
^* les toits — крыши (фр.)
^** tableaux vivants — "живые картины", сценки (фр.)

( оригинал... )

"Сумерки над Берлином" в Иерусалиме - 8

7 ноября 2015 г. Музей Израиля, Иерусалим. Выставка "Сумерки над Берлином", 1905-1945, Берлинская Национальная галерея.

Оскар Кокошка (Oscar Kokoschka, 1886-1980)
"Художник с куклой", 1921-1923

Людвиг Майднер (Ludwig Meidner, 1884-1966)
"Автопортрет", 1915

Йозеф Шарль (Josef Scharl, 1896-1954)
"Ecce homo (Се человек)", 1931

Генрих Эмсен (Heinrich Ehmsen, 1886-1964)
"В сумасшедшем доме", 1925




( eight more pictures... )