raf_sh

Фрэнк О’Хара

Поэту

Я трезв, трудолюбив,
и буду все проще и проще
некоторое время,
                            пока моя рококошная
сущность не убедится в своей
самозначности.
                        Итак, вам не нравятся
мои новые стихи, написанные на
полях русских романов, а не
в тягостных мыслях о слишком
отлаженном детстве?
                                  Вы сердитесь,
потому что я считаю седовласую
гениальность живописца прекраснее,
чем заикающуюся живость

                                            вашего
темперамента. Действительно,
это все более и более явная граница
черного с белым, лежащая между нами,

и когда меня посещает
доктор, он говорит: «Нет вещественности, кроме как в идеях»,
да и на городских площадях можно это
                                                                услышать
теперь, когда я слез с кушетки.

1954 (перевод 29.01.2024)

___________________________________

TO A POET

by Frank O'Hara

I am sober and industrious
and would be plain and plainer
for a little while
                      until my rococo
self is more assured of its
distinction.
              So you do not like
my new verses, written in the
pages of Russian novels while I do
not brood over an orderly
childhood?
              You are angry
because I see the white-haired
genius of the painter more beautiful
than the stammering vivacity

of
your temperament. And yes,
it becomes more and more a matter
of black and white between us

and when the doctor comes to
me he says "No things but in ideas"
or it is overheard
                          in the public
square, now that I am off my couch.

1954

______________________________________

Примечания

– «Нет вещественности, кроме как в идеях» – вывернутая наизнанку знаменитая сентенция «Нет идей, кроме как в вещах» Уильяма Карлоса Уильямса (William Carlos Williams). Уильямса называли «Резерфордский доктор», поскольку он был действующим семейным врачом и жил в городке Резерфорд (Rutherford, New Jersey, U.S.). Отсюда, видимо, и намеки на врача и кушетку. Возможно, прозвище Уильямса "Rutherford doctor" появилось и не без аллюзии на знаменитого шотландского медика Джона Резерфорда (John Rutherford, 1695–1779), который был отцом химика Даниэля Резерфорда, выделившего в 1772 г. чистый азот, и дедом писателя Вальтера Скотта (дочь Джона Анна была матерью Вальтера), но кто знает.
– Вообще, все это стихотворение выглядит чем-то вроде высказывания осознанного кредо, когда послевоенные американские поэты выбирали свои пути в присутствии таких масштабных фигур, как Уоллес Стивенс (Wallace Stevens, 1879–1955), Уильям Карлос Уильямс (1883–1963), Эзра Паунд (Ezra Pound, 1885–1972), Роберт Фрост (Robert Frost, 1874–1963), ну, и Луис Жукофски (Louis Zukofsky, 1904–1978, хотя влияние последнего росло постепенно). О’Хара, как известно, действительно испытывал воздействие Уильямса – но не собирался оставаться в шлейфе последователей доктора, а таковых было немало.
– Без связи с данным переводом, занимательное дополнение, которое я забыл внести в комментарии к переводу предыдущему, о Лане Тёрнер: и Фрэнк О’Хара, и партнер Ланы реальный мафиози Джонни Стомпанато, и мафиози книжно-кинематографический Майкл Корлеоне во время Второй мировой войны в юном возрасте ушли добровольцами в вооруженные силы США и демобилизовались примерно в одном и том же 1946 году.