raf_sh

«...Незнакомец опускается на стул и сидит с поникшей головой, как виноватый.
И вдруг, словно догадавшись, папа обеими руками берет незнакомца за плечи:
– Повесили?
– Повесили!.. Яков Ефимович, как он умер! Я ведь уже не раз видал...
– Да, – повторяет папа жестко, – вы уже, вероятно, не раз видали!
– Но этот... Как он умер! Как Христос на кресте!
– И вы присутствовали при казни?
– По долгу службы, Яков Ефимович...
– Служба не нос, с ней не рождаются – ее берут или от нее отказываются!.. – строго говорит папа. – Вы осмотрели труп? Констатировали смерть?
Незнакомец кивает.
– Так уходите! – кричит папа. – Слышите, уходите!
Незнакомец встает.
– Я уйду, Яков Ефимович. Я и оттуда уйду, даю вам слово!
– Вот когда уйдете оттуда – тогда и приходите сюда... А сейчас вон из моего дома!
Заплетающимися, как у пьяного, ногами незнакомец долго, по-слепому, не попадает в дверь...
Потом слышно, как Юзефа выпускает его на лестницу и запирает входную дверь, громыхая цепочкой.»

(Александра Бруштейн «Весна»)