рейс OS859

[raf_sh]

I

Шиле

Эгон, Эгон, с какой стороны
ни глянь на человека,
он — воплощённый ужас, будь нагим или облачённым.
Эгон, ты Иероним, не видящий тёмных сил, забывший о них,
о жестоких и алчных чудовищах, об их изощрённых инструментах.
Только мученики, только страдающие.
Ад даже не подразумевается. Он не нужен.


II

Брейгель

Тщетное, тщетное, тщетное —
обращаться с мольбой к полковнику
посреди избиения младенцев.
Двери таранят, жгут, тащат, рубят.
О, как гордо он восседает в седле
среди вопля земного, вопля небесного
в ясном морозном воздухе,
под вербами и вязами,
кухонной утвари не замечая
на осквернённой земле.


III

Вермеер

Не оборачивайся, живописец
в смешных штанах, смешном берете,
на смешном табурете.
Вот она, новая Флора, в лавровом венце,
в свете безвременном, приходящем из окон —
и не уходящем
уже никогда.
Пробуй запомнить её улыбку, запечатлеть...
Но, впрочем, не надо:
всё уже сделано, вижу. Уйду, а улыбка останется,
не ускользнёт, не растает —
какой бы процент
ни приходился на трудный поход за гвоздикой и перцем
с молотым порохом в сердце,
со звяканьем золота в кожаных
ненасытных утробах.


IV

Климт

Климт сладострастный
знал, зачем золотится воздух
в промежутках между телами, живыми и мёртвыми.
"Эрос, Танатос, Танатос, Эрос..." —
Юдифь,
глаза полузакрой, испусти свой стон, сжимая локоны головы,
вдруг потерявшей имя.


V

кафе

Двое слепых, он и она,
в венской кофейне.
Расплатившись, поднимаются от столика, идут к выходу.
— Смотри, они ничего и никого не задевают.
— Лишь бы осязали, лишь бы не теряли
друг друга.


15.02.2015