свеча горела, или кое-что о Пессоа, Гелескуле, Пастернаке и некоторых других

[raf_sh]

Вернемся к переводу А.М. Гелескула (1934-2011) из Фернандо Пессоа, о котором шла речь вчера (см. http://raf-sh.livejournal.com/1267870.html):


Опять я, на исходе сил
Забыв усталость,
Глазами птицу проводил —
И сердце сжалось.

Как удается на лету
По небосклону
Себя нести сквозь пустоту
Так неуклонно?

И почему крылатым быть —
Как символ воли,
Которой нет, но, чтобы жить,
Нужна до боли?

Душа чужда, и быть собой
Еще тоскливей,
И страх растет мой, как прибой,
В одном порыве —

Нет, не летать, о том ли речь,
Но от полета
В бескрылой участи сберечь
Хотя бы что-то.


Александр Брятов справедливо заметил, что размер этого стихотворения, т.е. его перевода — совершенно "пастернаковский". И действительно, вспомним:

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
...

Во всем мне хочется дойти
До самой сути:
В работе, поисках пути,
Сердечной смуте.
...

За поворотом, в глубине
Лесного лога,
Готово будущее мне
Верней залога.
...

Коробка с красным померанцем -
Моя каморка.
О, не об номера ж мараться
По гроб, до морга!
...


А что было в оригинале?

Fernando Pessoa (1888-1935)

Ah, quanta vez, na hora suave
Em que me esqueço,
Vejo passar um voo de ave
E me entristeço!

Porque é ligeiro, leve, certo
No ar de amavio?
Porque vai sob o céu aberto
Sem um desvio?

Porque ter asas simboliza
A liberdade
Que a vida nega e a alma precisa?
Sei que me invade

Um horror de me ter que cobre
Como uma cheia
Meu coração, e entorna sobre
Minha alma alheia

Um desejo, não de ser ave,
Mas de poder
Ter não sei quê do voo suave
Dentro em meu ser.

5.8.1921

Есть небольшие ритмические различия между переводом и оригиналом: а) в оригинале окончания нечётных строк женские, в переводе — мужские, хотя эта разница едва уловима; б) в последнем четверостишии Пессоа отклонился в чётных строках, где сменил женские окончания на мужские.


Но вот в том стихотворении, которое мне давно (точнее, с 1985 г., если не изменяют брошенные в прошлое якоря памяти) кажется ритмическим предшественником и для Пессоа, и для Пастернака, размер точно совпадает с "пастернаковским".


Paul Verlaine (1844-1896)

Le ciel est, par-dessus le toit,
Si bleu, si calme!
Un arbre, par-dessus le toit
Berce sa palme.

La cloche dans le ciel qu'on voit
Doucement tinte.
Un oiseau sur l'arbre qu'on voit
Chante sa plainte.

Mon Dieu, mon Dieu, la vie est là,
Simple et tranquille.
Cette paisible rumeur-là
Vient de la ville.

— Qu'as-tu fait, ô toi que voilà
Pleurant sans cesse,
Dis, qu'as-tu fait, toi que voilà,
De ta jeunesse ?

Paul Verlaine,
Sagesse, 1880.


Это произведение на русский язык переводилось неоднократно — Сологуб, Брюсов, Шенгели, Юрий Корнеев, а некоторыми из перечисленных даже по нескольку раз.


Блок писал, что перевод Сологубом верленовского стихотворения «Синева небес над кровлей», напечатанный в «Северном вестнике» в 1893 г., послужил для него началом знакомства с «новой поэзией» (Блок А. Собр. соч. в 8-ми т., т. 8, с. 219).
http://feb-web.ru/feb/irl/rl0/rl4/rl4-4192.htm

(Кстати, Борису Пастернаку в 1893-ем три года, Блоку тринадцать.)


В том переводе "Le ciel est..." Федора Сологуба читаем:

Синева небес над кровлей
Ясная такая!
Тополь высится над кровлей,
Ветви наклоняя.
...

Верленовский размер не соблюдён, но вот другой вариант Сологуба (он даже публиковал варианты переводов из Верлена параллельно), и размер здесь соотнесён с оригиналом:

Над кровлей небо лишь одно,
Лазурь яснеет.
Над кровлей дерево одно
Вершиной веет.

И с неба льются мне в окно
От церкви звоны,
И с дерева летят в окно
Мне птичьи стоны.

О Боже, Боже мой, все там
Так просто, стройно,
И этот мирный город там
Живет спокойно.

К чему теперь, подумай сам,
Твой плач унылый,
И что же сделал, вспомни сам,
Ты с юной силой?


И образно, и интонационно "Опять я, на исходе сил..." португальца тоже очень напоминают "Над кровлей небо..." француза. И эта птица, к чему бы эта птица?


В любом случае то, что Пессоа душой "осваивал" Верлена и даже включал верленовские мотивы в свои стихи, не подлежит никакому сомнению. Вот его собственное поэтическое свидетельство:

Fernando Pessoa, 15-11-1930, Obra poética :
...
Porque verdadeiramenteе
Não sei se estou triste ou não,
E a chuva cai levemente
(porque Verlaine consente)
Dentro do meu coração.

...
Ибо, воистину,
Я не знаю, тоскливо мне или нет,
И дождь тихо льётся
(с согласия Верлена)
Внутри моего сердца.

[подстрочник мой — raf_sh]


И тут невозможно не вспомнить знаменитое, от того же Поля:

Paul Verlaine

II pleure dans mon coeur
Comme il pleut sur la ville.
Quelle est cette langueur
Qui penetre mon coeur?
...

Перевод Бориса Пастернака (sic!):

И в сердце растрава.
И дождик с утра.
Откуда бы, право,
Такая хандра?
...

Перевод Анатолия Гелескула (sic!):

Сердцу плачется всласть,
Как дождю за стеной.
Что за темная власть
У печали ночной?
...

---

(15.02.2019
Вот ещё одна птичка того же размера. И. А. Крылов, 1807:

Вороне где-то Бог послал
                                кусочек сыру...)

---

(07.09.2020
Переводы верленовского:

https://fantlab.ru/edition224736 )

---

ПРИЛОЖЕНИЯ

Естественно также было поискать этот размер (четырёхстопный ямб + двустопный ямб) у русского импрессиониста, старшего современника Верлена — и совершенно самостоятельного поэта — Афанасия Фета, который часто и выразительно употреблял укорочение чётных строк по отношению к нечётным:

Афанасий Фет (1820 — 1892)

Шепот, робкое дыханье.
        Трели соловья,
Серебро и колыханье
        Сонного ручья.
...

1850


Вот близко, но женские и мужские клаузулы расположены наоборот, и нет ощущения похожести:

Молчали листья, звезды рдели.
        И в этот час
С тобой на звезды мы глядели,
        Они — на нас.

Когда всё небо так глядится
        В живую грудь,
Как в этой груди затаится
        Хоть что-нибудь?

Всё, что хранит и будит силу
        Во всем живом,
Всё, что уносится в могилу
        От всех тайком,

Что чище звезд, пугливей ночи,
        Страшнее тьмы,
Тогда, взглянув друг другу в очи,
        Сказали мы.

14 ноября 1859

Вот ещё одно, любимое набоковское, тоже не вполне подходит:

БАБОЧКА

Ты прав. Одним воздушным очертаньем
        Я так мила.
Весь бархат мой с его живым миганьем —
        Лишь два крыла.

Не спрашивай: откуда появилась?
        Куда спешу?
Здесь на цветок я легкий опустилась
        И вот — дышу.

Надолго ли, без цели, без усилья,
        Дышать хочу?
Вот-вот сейчас, сверкнув, раскину крылья
        И улечу.

(1884)

И ещё одно:

Одна звезда меж всеми дышит
      И так дрожит,
Она лучом алмазным пышет
      И говорит:

Не суждено с тобой нам дружно
      Носить оков,
Не ищем мы и нам не нужно
      Ни клятв, ни слов.

Не нам восторги и печали,
      Любовь моя!
Но мы во взорах разгадали,
      Кто ты, кто я.

Чем мы горим, светить готово
      Во тьме ночей;
И счастья ищем мы земного
      Не у людей.

1882

Два последних стихотворения написаны Фетом после выхода книги Sagesse ("Мудрость") Верлена в 1880 г. — но, видимо, это ничего не значит.

Итак, чем-то сходные этюды есть, но сколько нибудь ясно выраженного ритмического эквивалента к "свеча горела" у Фета не нашлось...

Зато нашлось вот что, к совпадательному удовольствию:

Свеча нагорела. Портреты в тени.
      Сидишь прилежно и скромно ты.
Старушке зевнулось. По окнам огни
      Прошли в те дальние комнаты.

Никак комара не прогонишь ты прочь,—
      Поет и к свету все просится.
Взглянуть ты не смеешь на лунную ночь,
      Куда душа переносится.

Подкрался, быть может, и смотрит в окно?
      Увидит мать — догадается;
Нет, верно, у старого клена давно
      Стоит в тени, дожидается.

1862

Тут и пастернаковская свеча, и пастернаковский "Плачущий сад"...

Ужасный! Капнет и вслушается:
Все он ли один на свете?
Мнет ветку в окне, как кружевце,
Или — есть свидетель?
...

(Б.П., 1917)


И — почти в заключение — из могучего Иосифа Бродского, обновляющего всё. В ключе того же размера:

I
Я пил из этого фонтана
в ущелье Рима.
Теперь, не замочив кафтана,
канаю мимо.
Моя подружка Микелина
в порядке штрафа
мне предпочла кормить павлина
в именьи графа.

(... и т.д, см., например, http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=7746 ...)

XVII

Ей свойственно, к тому ж, упрямство.
Покуда Время
не поглупеет как Пространство
(что вряд ли), семя
свободы в злом чертополохе,
в любом пейзаже
даст из удушливой эпохи
побег. И даже

XVIII

сорвись все звезды с небосвода,
исчезни местность,
все ж не оставлена свобода,
чья дочь — словесность.
Она, пока есть в горле влага,
не без приюта.
Скрипи, перо. Черней, бумага.
Лети, минута.



Уставшие от чтения могут послушать удивительное фадо в исполнении Маризы на стихи Фернандо Пессоа: http://raf-sh.livejournal.com/826968.html (там есть мой перевод текста, сделан в 2011 г.).

А для не уставших — моё же стихотворение о Фернандо Пессоа, "Boca do Inferno", 2009: http://raf-sh.livejournal.com/490416.html.

Comments

[paleontolog.livejournal.com]

Рафаэль, любопытен еще один момент: из всех этих близких размеров "пастернаковский" самый плавный, и этому есть очень легкое объяснение: на самом деле это скрытый шестистопный ямб с внутренней рифмой. Попробуй объединить по 2 строки в одну, и всё четко встанет на свои места. А вот все остальные размеры - действительно разностопные, оттого и слегка "спотыкучие".

[raf-sh.livejournal.com]

Ну почему же, у Верлена, Гелескула, Бродского всё чётко. Бродские сделал нечётные строки тоже женскими, но строй держит образцово.

[paleontolog.livejournal.com]

Ну, у Верлена вообще всё всегда очень чётко и красиво. Особенно в тех же пастернаковских переводах: пусть и не столь дословно, как у других, но чрезвычайно поэтично. :)

[raf-sh.livejournal.com]

Т.е. можно говорить о золотом эквиваленте.

[paleontolog.livejournal.com]

ну да, полверлена, четверть верлена и т.п. При этом один верлен - это как скорость света в вакууме: величина, остальными практически недостижимая :))

[raf-sh.livejournal.com]

Здесь, я думаю, сошлись две вселенные.

[paleontolog.livejournal.com]

Верлен с Пастернаком - да, безусловно, две вселенные.
Но поскольку я не знаю французского, мне сложно судить, какая из этих вселенных значительнее :)

[raf-sh.livejournal.com]

Да незачем им парсеками меряться...

[bruxelloise-ru.livejournal.com]

Не совсем по теме: Так как Верлен стихотворение "про синее небо" написал в Брюсселе, сидя в тюрьме, будучи осужденным за выстрел в Рембо, то я им (стихотворением) интересовалась http://bruxelloise-ru.livejournal.com/137405.html, и особенно переводами на русский. Но в поле моего зрения попался только перевод Владимира Портнова. Мне, конечно, интересен сравнительный анализ переводов, и перевод Пастернака. А Вам какой из переводов "Тюрьмы" кажется ближе всего к оригиналу?

[raf-sh.livejournal.com]

Мне кажется, я это видел тогда, но, увы, в спешке.
Исполнение Смирновой очень приятное. Перевод Портнова не сохранил размер, поэтому выпадает из нашего настоящего рассмотрения, где речь именно о размере. Мне кажется, это стихотворение ещё не нашло своего "идеального" переводчика, особенные трудности у всех мастеров с финалом - надо сказать "что же ты сделал со своей юностью/молодостью?" - простенько и со вкусом, но в размеры не вписывается, а все трюки снижают градус поэтичности.

[bruxelloise-ru.livejournal.com]

Спасибо, большое.
Правильно ли я поняла, что Пастернак именно это стихотворение не переводил, но размер оригинала отразился на его собственном Свеча горела ...?
И я не нашла по ссылке, про Блока и перевод Сологубом этого стихотворения, хотела вынести что-то такое внятно-экскурсоводческое:),

[raf-sh.livejournal.com]

Да, Пастернак это стихотворение Верлена, судя по всему, не переводил.
Насчёт размера - это моё предположение, особенно это относится к третьему примеру - "в глубине лесного лога".
Ссылки на интересующее Вас добавлю чуть позднее.

[raf-sh.livejournal.com]

По ссылке см. сноску 44:

44 Стихи Верлена переводили Н. Минский, Ф. Сологуб, В. Брюсов. Блок писал, что перевод Сологубом верленовского стихотворения «Синева небес над кровлей», напечатанный в «Северном вестнике» в 1893 г., послужил для него началом знакомства с «новой поэзией» (Блок А. Собр. соч. в 8-ми т., т. 8, с. 219).

[bruxelloise-ru.livejournal.com]

Спасибо!

[sa-sha-s.livejournal.com]

"особенные трудности у всех мастеров с финалом - надо сказать "что же ты сделал со своей юностью/молодостью?"

Я вижу в тексте еще более трудный момент, а именно слова "oh, toi que voila". Вместе с поэтическим размером они, на мой взгляд, и создают это мучительное ощущение безысходной, непоправимой тоски, отделённости от мира жизни. Это парадоксальное сочетание слов ("ты, который вот") как бы сажает лирического героя в перевернутый стакан, где он остается наедине c собственным отчаянием и тем не менее может любоваться прелестным, невинным миром за стеклянной стенкой, миром, который "la".

[raf-sh.livejournal.com]

На это место обратила моё внимание Лариса Ильинична Вольперт, которая и познакомила меня тогда с этим стихотворением. Но сказать это, думаю, как-то можно. С финалом же я до сих пор не справился.

[sa-sha-s.livejournal.com]

Интересно, что и "молодость", и "юность" не только не помещаются в размер, но и стилистически оказываются неуместными. "Молодость" - слишком вялое слово, оно как бы просто обозначает период жизни в порядке ее периодизации. "Юность" же не соответствует французскому jeunesse семантически. "Юность" - это скорее лет 15-17 у нас. Даже не в цифрах дело... Юность имеет коннотацию не-взрослости, довзрослости, остаточного детства.
Так что решение, тут, вероятно, какое-то обходное должно быть. Лучшее из того, что я видел - "С твоей весною".

[raf-sh.livejournal.com]

У переводчика, конечно, имеется достаточно свободы обходного манёвра. Доказательством правоты будет общий результат, весь контекст. Да и то по субъективной оценке всегда субъективного читателя. :)

[maria-gorynceva.livejournal.com]

Ой, спасибо! Не знала, что вы любите Пессоа.

[raf-sh.livejournal.com]

Во всяком случае, он в области моего жгучего интереса :)

[maria-gorynceva.livejournal.com]

А его поэтические субличности?

[raf-sh.livejournal.com]

Это всё одно. А вы читали «Год смерти Рикардо Рейса» Сарамаго, в переводе А. Богдановского?

[maria-gorynceva.livejournal.com]

Нет. Но теперь прочту благодаря вам.

А Сарамаго или исп. jaramago - это всё-таки не дикая редька. Другой какой-то вид, я всё время забываю название. Это я в Википедии прочла сейчас.

[podo-a-t.livejournal.com]

Люблю читать такое...
За ссылки тоже спасибо.

[raf-sh.livejournal.com]

Вам спасибо.

[vitum.livejournal.com]

Да, интересно, спасибо.

[raf-sh.livejournal.com]

Thanks.

[mar-gel.livejournal.com]

Очень интересно!

[raf-sh.livejournal.com]

Рад.

[velworks.livejournal.com]

Вообще, я при всей моей любви к Пастернаку наверное не рискнул бы назвать эту строфу "пастернаковской", потому, что она достаточно освоена русской поэзией и до и после. Учитывая мои сегодняшние интересы, сходу вспоминаю вот такое в общем-то проходное стихотворение Дмитирия Кленовского (это по времени где-то уже после Пастернака, но до Бродского):
"...Ты ступишь на ее песок
Уже не робко,
Легко отыщешь между строк
В былое тропку.

И платье сбросив на бегу,
Уже нагая,
очнешься там, где берегу
И жду тебя я.

Где жив еще и посейчас
Наш летний вечер..."

и т.д. В принципе, если покопаться припоминаю подобную ритмику у Бунина, Вл. Соловьева... т.к. по независящим от меня обстоятельствам я разлучен с русскоязычной частью моей библиотеки, (с основной ее частью), то не могу сказать точно и боюсь соврать.

Подозреваю, что в русскую поэзию эта мелодия попала из Гете (песня Миньоны из романа о Вильгельме Мейстере, наиболее известная в виде романса Чайковского на стихи Гете в переводе Льва Мея):
Нет, только тот, кто знал,
Свиданья жажду,
Поймет, как я страдал
И как я стражду...

А для академического издания романа ее как раз переводил Пастернак:
Кто знал тоску, поймет
Мои страданья!
Гляжу на небосвод,
И душу ранит.
В той стороне живет,
Кто всех желанней:
Ушел за поворот
По той поляне.
Шалею от невзгод,
Глаза туманит...
Кто знал тоску, поймет
Мои страданья.

Которую сам Пастернак перевел в ритмике более близкой к оригиналу, но Мей-то у него на слуху точно был, как и романс Чайковского.

[raf-sh.livejournal.com]

Пример из Гёте никак не подходит ни в одном из двух переводов, т. к. это 3+2, а не 4+2.
Мало сомнений, что размер мог встречаться раньше в русскоязычной поэзии, буду рад, если найдутся примеры.
Но обратим внимание и на интонационное сходство. Верлен пишет о переломном ощущении поэта - переходе от "безалаберности" к "мудрости", и у него появляется эта птичка со своими жалобами. Пессоа развивает мотив птицы до основного, и его финал (в оригинале, хотя и в переводе тоже) сходен по интонации с верленовским. То же и Пастернак, о птичке:
Насторожившись, начеку,
У входа в чащу
Щебечет птичка на суку
Легко, маняще...

Ну, и будущее верней залога.
Не созванивается?

[velworks.livejournal.com]

Синхронностей в поэзии может быть сколько угодно. Как когда-то мной обнаруженная пара стихотворений, Владимира Бурича и Луизы Боган воспринимающиеся как переводы друг друга, хотя я сильно сомневаюсь, что авторы были в курсе сочинений друг друга (Бурич и в России то является достоянием очень узкого круга, и сомневаюсь, что на какие либо языки кроме сербского он переводился - с сербского он переводил сам и на язык предков тоже переводился).

А вот история строфики вещь любопытная. Для любого музыканта, причем не только фольклорного или джазового (а Пастернак - не просто музыкант, но музыкант дипломированный) ясно, что где 3+2, там и 4+2. поэтому я и напомнил не только о Мее, но и о Чайковском. У него "...но только тот, кто знал - <тарам> - свиданья жажду...", а перевод Пастернака сделан раньше всех остальных стихотворений в данной строфике. Им явно двигало желание добиться большего соответствия оригиналу Гете, но романс Мея-Чайковского, к этому времени уже давно записанный как минимум Шаляпиным просто не мог не быть у него на слуху. И даже если такая строфа и была раньше, мне почему-то кажется, что к Пастернаку она пришла таким вот образом от Мея/Чайковского/Гете.

Восходит ли к Пастернаку Кленовский - думаю, что никогда не узнаем. Кленовский вообще случай беспрецедентный в русской поэзии в том смысле, что будучи моложе Пастернака всего на два года, и, соответественно старше Маяковского и Есенина, он в юности разразившись блистательными переводами из Анри де Ренье замолчал почти на полстолетия. Затем в пятидесятых годах засочинял снова, а в последние десятилетия жизни (а он прожил 83 года) из него посыпались стихи более, чем безупречные. Поэтому насколько строфа позаимствована из Пастернака - сказать трудно.

[raf-sh.livejournal.com]

О Кленовском ничего не знаю, кажется - в первый раз от Вас о нём слышу.

[velworks.livejournal.com]

Ему, как в свое время Шершеневичу - хронически не везло с тиражами. Понятное дело, в силу биографии "интернированного" и позже "перемещенного" лица при советской власти он издан быть не мог, но и после нее очередь дошла до него после многих других. В результате первое полное собрание стихотворений вышло пару лет назад тиражом в 400 штук. А вообще поэт как бы как минимум не второстепенный. И что важно - в нем школа видна. Ему повезло быть нет, не акмеистом, школьным другом Гумилева, и об этом он тоже оставил стихи.