минуты молчания

[raf_sh]

Вчера две минуты молчания в честь погибших в наших войнах и в их терактах застали нас на скоростном шоссе. Восемь вечера. Мой друг успел ещё отрулить на разделительную полосу, мы вышли к сирене и стояли в скорби, пока она звучала. Шоссе замерло — но мимо, почти не снижая скорости, прокатили одна за другой две машины с несознательными или альтернативно сознательными водителями.

А сегодня выходной. Повторную, одиннадцатичасовую утреннюю сирену (в исполнении городской службы тыла) я услышал, стоя на балконе — и наблюдая издалека с высоты, как на нашем бульваре молодой отец раскачивает на качелях своего малолетнего сына. И тут зазвучало. Я замер, замер вдалеке и родитель, опустив руки по швам. Качели постепенно теряли размах и остановились как раз, когда сирена стихла. Он снял сына с качелей и, видимо, начал ему что-то объяснять. Улица ожила, до того незамеченные мною сверху пешеходы разных возрастов продолжили свои прерванные пути.

А ещё оказалось, что вчера вечером, пока мы стояли на шоссе, одна прекрасная дама, принимавшая укрепляющий массаж, соскочила с кушетки и стояла эти две печальных минуты рядом с массажисткой, завернувшись в одеяло. Но это ещё что. По рассказу знакомого художника, утренняя сирена однажды зазвучала, когда они всем художественным классом писали обнажённую натуру. И тут запело. И они встали и стояли, с кистями и мастихинами в руках, у своих мольбертов, и натура тоже, уже ничем не прикрытая, и та из молодых художниц, у которой была аллергия на терпентин — и поэтому она работала в противогазе. И не смешно.

Так выпьем за то... Ну, в общем, чтобы число, которое мы называем сегодня — 22993 — увеличивалось как можно медленнее. Амен.