raf_sh

(Оригинал см. в http://www.standpointmag.co.uk/node/2509/full)

(начало: http://raf-sh.livejournal.com/911051.html)

А тревог и волнений у Мулена хватало. Хотя Кордье всего лишь собирался «убивать бошей» – хотя на самом деле за всё время Сопротивления ему ни разу не довелось выстрелить во гневе – благодаря Мулену он оказался участником наиболее страстных внутриполитических конфликтов Сопротивления. Задание Мулена состояло в объединении расщепленных и разделенных ветвей Сопротивления, в организации из них подпольной армии и в обеспечении их лояльности де Голлю. Лидеры Сопротивления не жаждали потери своей независимости, они чувствовали, что ничем не обязаны де Голлю – но крайне нуждались в деньгах, которые он мог им выделить. Ставки в этой игре выросли после вторжения союзников в Северную Французскую Африку в ноябре 1942 года. Благодаря враждебной настроенности Рузвельта по отношению к де Голлю, американцы искали другого французского деятеля для руководства этой только что освобожденной части Франции. Более чем всегда де Голлю нужна была поддержка лидеров Сопротивления, чтобы противостоять попыткам Рузвельта вытеснить его с главных ролей. Мулен пришел к убеждению, что для расширения базы легитимности де Голля необходимо требуется также укрепить поддержку довоенных политических лидеров путем включения их в символический Национальный Совет Сопротивления. Это возмутило лидеров Сопротивления, поскольку они считали политиков дискредитированными поражением 1940 г.

Кордье не только присутствовал на многих бурных совещаниях, где Мулена атаковали командиры Сопротивления, но и сам оказывался под перекрестным огнем, когда в отсутствие Мулена должен был держать оборону, вести переговоры с лидерами и распределять среди них фонды. Эти колючие деятели не собирались оказывать ему хотя бы минимальное почтение, как по отношению к Мулену, и были раздражены тем, что «ребенок» контролирует их деньги. «А в каком вы звании?» – спросил его однажды с презрением Френэ. Кордье создает едкие портреты большинства вожаков Сопротивления. Одно особенно многозначительное наблюдение состоит в том, что посланники Свободной Франции, независимо от возраста, обращались друг к другу на ты, а вот к вождям Сопротивления – всегда на вы. Они представляли два несовместимых мира. Ближе к концу он цитирует Паскаля Копю, одного из немногих лидеров, о ком он хорошо вспоминает: «Король (Мулен) повёл себя с деятелями Сопротивления довольно-таки неприемлемо. Ты этого не понимаешь, поскольку сам таковым не являешься». Кордье комментирует: «Для меня это явилось комплиментом, но я ничего не сказал».

В конце концов Мулен добился своего, ибо вожди Сопротивления относились друг к другу еще с большим подозрением, чем к Лондону. Первое заседание Национального Совета Сопротивления состоялось 23 мая, причем Кордье ждал снаружи, на улице. Но лидеры Сопротивления не оставили свой враждебности к Мулену, и на финальных страницах Кордье рисует Мулена всё более уставшим и изолированным. В последний раз Кордье видел его 15 июня, а неделей позже узнал о его аресте. На этом книга заканчивается – с послевоенной кодой, где Кордье узнает о том, что человек, на которого он работал, был «всего лишь» префектом, а не министром, послом или художником.

Книга Кордье – замечательный труд, но она не лишена и проблем. Немыслимо, что кто-нибудь мог помнить в таких деталях что он думал и делал почти каждый день. Имеются длинные диалоги, которые, как он и сам признаёт, являются приблизительными реконструкциями. Иногда он рассказывает, как люди сообщают друг другу информацию, в которой не было никакой необходимости – но она нужна для удовлетворения современного читателя. Слова, вложенные в уста главных протагонистов, очевидно, являются драматическими воссозданиями тех аргументов, которые они могли бы пользоваться. Из книги вышел бы замечательный фильм.

Конечно, все воспоминания содержат в той или иной степени выдумку и реконструкции, но Кордье в качестве историка сделал своей задачей обеспечить приоритет доказательности письменных архивных документов над хрупкой человеческой памятью. Твердая направленность Кордье на историческую достоверность оказалась особенно заметной во время болезненной ситуации, возникшей с участниками сопротивления Люси и Раймоном Обрак. Раймон был арестован вместе с Муленом, но поскольку немцы не разгадали, кто он на самом деле, ему удалось совершить дерзкий побег из тюрьмы, организованный его женой. Когда Клаус Барбье, шеф лионского гестапо, был судим в 1987 г., он угрожал рассказать о разнообразных случаях предательства внутри Сопротивления. В частности, Барбье рассуждал, что Раймон Обрак мог быть тем, кто предал Мулена. Из этого ничего не вышло, и консенсус между историками (включая Кордье) состоит в том, что Мулена предал боец Сопротивления Рене Арди, хотя это так и не удалось доказать. Люси Обрак, определенно в это верила, так как пыталась отравить Арди в 1944 г. Казалось, что эта тема закрыта, пока французский журналист Жерар Шови не написал «Обрак: Лион 1943» (Альбин Мишель, 1997), где предполагал, что в своих разнообразных версиях Обраки никогда не говорили полной правды. Чтобы защитить свое имя, они предложили свое свидетельство перед комиссией историков – среди них был и Кордье. К их ужасу, эта конфронтация превратилась во что-то вроде судебного процесса. Историки хотя и не подтвердили идеи, что Обраки кого-нибудь предали, безжалостно препарировали нестыковки, содержавшиеся в мемуаах Люси Обрак. И никто не был более безжалостным, чем Кордье. Он отметил, что ему напомнили реплику Золя о Дрейфусе, который так разочаровал своих сторонников, когда они встретились с ним в действительности «Этого достаточно, чтобы разочаровать в невинности».

И всё же Кордье выпустил воспоминания, которые содержат значительную долю реконструкции по воображению. На чем она основана? Частью, очевидно, на его собственной памяти, но иногда он, видимо, использует документы (как сам упоминает), чтобы вспомнит, где он находился в такой-то день. Это приводит к вопросу, не находилось ли его массивное исследование уже под воздействием отрицательных личных воспоминаний о вождях Сопротивления. Не повлиял ли Кордье-подпольщик на Кордье-историка? Помнит ли автор мемуаров события – или, хотя бы отчасти, свою версию этих событий? Ничто из этого не может снизить значение замечательного исторического труда, созданного Кордье. Но нам не следует полагать, что его беспощадное изображение лидеров Сопротивления – документальное или субъективное – является последним словом на этот предмет.

Помощник Мулена по Сопротивлению: Даниэль Кордье в Англии (июль 1940 г.)