12 стихотворений в полупрозе

[raf_sh]

ноктюрн


По наущению ртутного Мура,
а может быть — по наитию,
проявляющаяся во тьме фигура
приравнивается к событию
необычайной важности.
Изящный дятел
клюв занес над стволом
каллистемона.
Критика чистой глупости
на сегодня неактуальна.
Кончено, конечно. Конечно — кончено:
так называемый порочный круг
вовсе не кажется порочным
в возрасте, когда не заботишься о принесении пользы;
извилистый путь человека к самому себе
не имеет никакого значения
в присутствии любви.
И, если следует запятая,
радуйся.


28.10.2010

***

staircase


Обнаженное поднимается по лестнице,
Совершая труд восхождения.

Оно бы воспользовалось механическими средствами,
Не страдай клаустрофобией.

Не так ли поэт в пригородном поезде
Среди праздных пассажиров
Вслух разговаривает о самом интимном
С небесами
Посредством некоего устройства –
И обнаруживает,
Что таких разговаривающих чуть ли не весь вагон.
А остальные – дремлют.

Итак
Обнаженное восходит по лестнице
Чтобы стать объектом для досужего гипермодерниста,
Досужего егеря,
Зевак,
Городских воротил на выезде,
Утомленных друзей,
Разочарованных любимых.


03.11.2010

***

волчье ущелье


Над пропастью парит белье,
А в пропасти дурит былье,
У Сен-Грегуара местный хор
Терзает Шуберта и Баха;
При входе груда лепестков:
Был Гименей — и был таков,
И следом низке мотыльков
Вздымает рукава рубаха.

Проглатывает волчья пасть
Вторую часть. Любую часть.
Бьют козырем шальную масть —
Триплетом вызревших фиалок.
Откроешь душу — ни души,
И сколько тьму ни вороши,
Всего и вызволишь гроши,
Он сладок, дым — но жалок, жалок.


25.08.2010

***

поэт и летняя ночь


Мегаломанией тронутый деловитый люд,
словно матерый поэт, перекраивает ранний этюд,
заметая следы — свои или прежнего мира

Между тем он вынес постель в приусадебный сад —
отходить ко сну, не спуская взгляд
с небес, дабы не прозевать грядущих событий

Ступни его, будто стрелки неких часов,
подзаведенных энергией, сквозящей меж полюсов,
указывают звездам, куда им вращаться

Равный среди равных на форуме коллег,
ждёт он: прощальное потепление, снег...
и восходит созвездие (как он выражается) Вега

Засыпая, он представляет себя луной,
перебирающей подробности по одной
в диспозиции на обозримых территориях

Происходит нечто, происходившее всегда,
о чем ведает каждая отдельная звезда
благодаря медлительности своего мышления

Но что остается загадкой для червяков,
обожающих трение своих оков
о щиколотки и запястья


24.10.2010

***

на 19 октября, или памяти А.Г.


Полки стояли по квадратам,
Листки летали самиздатом,
И Милорадыч-генерал
К полкам во гневе подъезжал,

А кто-то, костыли откинув,
Валился во дворе на спину.
Смотрела сверху детвора —
И знала: это не игра.

Ему пора.

Когда вернётся к нам свобода —
Куда вернётся к нам свобода?

Скрывалась где, в каком гнезде,
До помрачительного года?

Когда вернется к нам свобода...
Когда вернется к нам свобода?

Не будет нас.

Постановлением Главлита
Ты будешь, песенка, забыта.
С особой санкции ЦК —
Забыта будешь на века.
А твой создатель, твой создатель —
Он будет проклят как предатель,
Его дорога далека,
Его дорога далека,
Его дорога далека.

Какое дело?

Но Вы, когда Вы так выгрались?
Вы так старались, так старались,
Что Ваш бобровый воротник
В момент скукожился, поник.
А кот и пёс
Уже без слёз
Из подворотни наших грёз
Давно выглядывают вслед.
Из подворотни наших лет.


19.10.2010

***

точка съемки


оправдалась идея фотосъемки изнутри плодоносящего дерева

смоквы млечной спелости
каждая на своем суставчатом шарнире
проходили поле зрения в космологическом порядке
дефилировали на фоне небес
с учетом уже закончившегося первого дождя
небрежно символизируя
изящно воплощая
красуясь друг перед другом
заставляя замирать

в тот же час
еще более изобретательные операторы
расположились за поворотом улицы в пригороде восточного иерусалима
в предвкушении автомобиля с желтыми номерами

мальчишки за углом
по светлому иерусалимскому камню в каждой руке
ждали сигнала наблюдателя

ждала спутниковая линия
ждали прессатташе муниципалитета
народного фронта
и оппозиционных группировок
ждали ведущие новостей и техперсонал
ждали анархисты социалисты революционеры клирики родители борцы за права

каково же было удивление незадачливого водителя
его сына
и взлетевшего над капотом метателя


10.10.2010

***

романс


Грамматику рассерженной любви,
изученной от корки и до корки,
хранишь в хрустальном уголке ладьи —
судьбы оберегаемы осколки.

Любовь моя, возникшая случайно,
плыви ладейкой по шальным волнам,
скитаясь под закатными лучами,
не уступая временам.


14.08.2010

***

миндаль


по слухам придет весна
и зацветет миндаль
если сводка верна
ее отольют в металл

по слухам придет весна
и зацветет гранат
если ясна вина
о ней говорят гремят

слышать не первый слух
видеть не первый вид
если доносчик сух
может быть там кровит


26.09.2010

***

владения


Стихиями делиться
желающих немного, и владельцев
стихий — почти что нет. Сыскать таких — берёт
остаток жизни, сколько б ни осталось,
делённый на два,
помноженный на коэффициент
регрессии. Теперь
считайте сами. И переговоры.

Но вот — успех: она твоя, стихия,
твоя стихия, истинно твоя.
Но с кем её теперь делить, стихию,
да и когда? А может быть, искать
шального покупателя?


08.10.2010

***

новый Санторини


— Передача мыслей на расстояние с помощью слов
натыкается на препятствие непонимания. Проще
дело обстоит с природой: она хотя бы
слышит,
пусть не запоминая...—

Но тут
его перебил водопад, протолкнув, наконец,
застрявшую в глотке глыбу гранита и сбросив её
по кулуару. Плоская глыба,
прокатившись потерянным колесом, легла внизу
посередине потока — новым
островом Санторини. Здесь, по прошествии, может быть, века,
ты и устроилась — на животе, касаясь рукой
ледяной прозрачной струи, следя
за небольшими камнями — они
неторопливо перемещались по дну. Иногда
мелькала илистая форель. А мы
на берегу собирали малину среди осыпных громадин, разгадывая загадки
местной флоры
и слушая посвист сурков.

Через несколько лет, вдвоем,
мы посетили то же ущелье. Малина ещё не поспела,
но земляника цвела.
Тайный замысел мой — лечь
на камень, которым я пренебрёг
в прошлый раз, и коснуться рукой ледяной струи —
не воплотился: и с этой задачей
справился горный поток
одной из вёсен.


07.10.2010

***

сентиментальное путешествие


Н.С.


Перемещение по морям чревато
появлением голубя, врана,
пением златовласых дев
ради помощи морехода —
за определенную мзду,
да еще чтобы увести его неизвестно куда —
на век или навсегда.

То ли дело
перемещения другого рода,
скажем — из Лиона в Турин,
на подержаной таратайке.
То есть, едешь себе один,
не считая слуги и кучера.
От встреченной молодайки
не ожидаешь сюрпризов,
разве что самых невинных. Погода
начинает портиться. Нет резона
ни привязываться к мачте,
ни заклеивать уши воском.
Заполняешь страницу дорожного дневника
очередным наброском
в подвернувшемся постоялом
дворе. В общем, довольствуешься малым.

За перевалом
Суза, за ней Сен-Мишель —
владенья Пьемонта,
винный край.
Таратайка давно уже просит ремонта,
но
не захлестывает волна,
скалы не пробивают дна,
и возврат в Альбион почти гарантирован —
если не подхватить холеры.

Те же, упомянутые выше, флотилии —
неизвестно в какой уходили мир,
а если и возвращались
через век-другой,
то к чужим соратникам, собутыльникам,
женам, детям, налогам, судебным дрязгам о наследстве,
любовникам, королям, коровам,
к чужим урожаям, уловам.
Берег встречал героев недобрым словом,
на уже непонятном наречии.


03.10.2010

***

ash tree


Дерево ясень,
город Венс —
заново явлен,
здесь он весь.

Арки раскрыты,
белый зонт,
выдоха, крика
оцет, озон.

Пыльная примесь
лезвийных сфер,
шпагу примет
граф де Ла Фер.

Юркий лещик,
легкая взвесь,
сплыл бакалейщик —
выплыл здесь. —

Линем, язем.
Хаим, гляди:
туша ясеня
на площади.

Круль, понтифик,
снова король.
— Партию, циник?
— Жаждешь? Изволь.

Тело дерева
виснет с небес,
маковый дождь,
перевернутый лес.


29.08.2010