любовь к трем обезьянам

[raf_sh]

из истории критики и цензуры


Кайданов взял его за ухо и тихонько сказал ему: «Не советую вам, Пушкин, заниматься такой поэзией, особенно кому-нибудь сообщать ее. И вы, Пущин, не давайте волю язычку», — прибавил он, обратясь ко мне. Хорошо, что на этот раз подвернулся нам добрый Иван Кузьмич, a не другой кто-нибудь.

(И. И. Пущин, Записки о Пушкине).

(отсюда)

Здесь Мандельштам прочел ему про кремлевского горца. Выслушав, Пастернак сказал: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но акт самоубийства, которого я не одобряю и в котором не хочу принимать участия. Вы мне ничего не читали, я ничего не слышал, и прошу вас не читать их никому другому».

(отсюда)

Comments

[shcherbina.livejournal.com]

в случае Пушкина было повеселее, все-таки

[raf-sh.livejournal.com]

Да и стишок-то был не политический. Так, матерок.

[paleontolog.livejournal.com]

По моему скромному мнению, Пастернак был прав. Стишок - если вычесть его политическую составляющую - вообще слаб, а для ОМ просто примитивен. Хороши, практически афористичны только первые 2 строки, а дальше идет скатывание в карикатуру на уровне кукрыниксов. Поэтому к литературе его действительно не стоит относить. А уж про акт самоубийства я с БП полностью согласен.

[raf-sh.livejournal.com]

В общем, надо уметь правильно молчать, считаясь с обстоятельствами.
Вот еще, структурно схожее:

- Ваш намек, - сказал Виктор, - напомнил мне один разговор - мой разговор с его превосходительством господином референтом господина Президента по государственной идеологии... Его превосходительство вызвал меня в свой скромный кабинет - тридцать на двадцать - и осведомился:
"Виктуар, вы хотите по-прежнему иметь кусок хлеба с маслом?" Я, естественно, ответил утвердительно. "Тогда перестаньте бренчать!" - гаркнул его превосходительство и отпустил меня мановением руки.
Голем ухмыльнулся.
- А чем вы, собственно, бренчали?
- Его превосходительство намекал на мои упражнения с банджо в молодежных клубах.

[shandi1.livejournal.com]

У Быкова в биографии Пастернака сказано примерно то же самое. Пастернаку еще повезло, что Мандельштам не назвал его имени на допросах.

[paleontolog.livejournal.com]

У Мандельштама есть другие, гораздо более сильные стихи, за которые его должны были страшно невзлюбить власти. Это и "Я вернулся в мой город, знакомый до слез...", и "голодный старый Крым" - не помню точно начала, и "Квартира тиха, как бумага...". По большому счету, и без этого самоубийственного стихотворения ему бы припомнили все.
Но ему мало было показать свою нелюбовь к большевизму, он еще и усатого горца припечатал. Он должен был знать, что за это его точно сгнобят. В итоге один банальный, в общем-то, стишок окончательно сломал ему жизнь, а нам - недодал его стихов.

[raf-sh.livejournal.com]

Не послушался, в общем, умных людей... А потом и не добрый Иван Кузьмич ему подвернулся.

[raf-sh.livejournal.com]

А то бы и этим сестрам по серьгам досталось? Думаю, дело не в допросах, их судьбы решались на персональном уровне. Тютчев, вот тот сразу понял: "молчи," мол, "скрывайся".