Живи у моря. Выходи на мол,
встречая вал, который сам пришел
разбиться у темно-зеленых скал,
вскипел, нанес удар — и пал.
Иди по пляжу, где несом песок
вечерним бризом — волн наискосок —
и заметает лежаки, зонты;
там, занесенный, мог лежать и ты,
за временем шпионя. Между строк:
оно повсюду сеет свой песок,
и метит атрибуты наших драм
штрихами незаметных монограмм.
Вдоль царских откровенных мозаик
(давно ль ты к откровенности привык),
арен, колонн, конюшен, лавок, служб,
прибоем аннексированных луж,
к парашютисту, тянущему гуж.
Провинциальный островной Икар,
который столько раз уже икал
с тех пор, как, сын взаимогордых родин,
его гордыней попрекает Оден —
вываживает мокрое крыло
из нравной бездны, чтоб не унесло,
покуда ждет на траверзе буксир,
колеблемый оглядывая мир.
О, эта сцена — море, ветр, песок,
заката свет из туч наискосок
и розовых ракушек чешуя
у линии, где ты идешь — и я,
как будто предназначена, Протей,
служить подслоем боевых затей
измученного играми ума;
Псамата, огляди ее сама —
и стайкой снова бабочки вспорхнут;
их над волнами погоняет кнут,
пестрящих голубянок. И закат,
как водится, ни в чем не виноват.
14.07.2009