raf_sh

В непривычной для меня роли литературного критика, точнее - критика критики.

Недавно закончились российские букеровские баталии. Бомонд, как известно, был изумлен и возмущен проникновением в короткий список никого не спросившегося Алекса Тарна с его романом "Пепел". Последовала кампания бурного порицания и курощения невежливого израильского "детективщика", в которой наиболее выдающимся, кажется, по лексике и эмоциональности (а также по антиоккамовскому изобретению новых сущностей) оказался опус пресловутого Виктора Топорова.

Поскольку счастливое стечение локальных обстоятельств (с год назад) привело к тому, что роман Тарна я читал, и он вполне понравился, то вся эта история (точнее - энергия, вложенная в нее группой товарищей) меня удивила. Но с Топоровым бодаться нет никакого смысла - как нет особого смысла и в самих его опусах, важна только их телеология (питерцы, похоже, знают).

А вот свежая - вчерашняя - заметка maniaizodessy - Марии Галиной - (http://community.livejournal.com/isra_book/2236.html) в сообществе isra_book, ей же и ведомом - та все же подвигла.

Мы обменялись следующими репликами:

raf_sh:
М-да. Крепко вас задело появление в этом списке никем не курируемого автора. Топоров пресловутый - тот попроще, но и покрепче отметился. В премированном романе тоже "беспроигрышная" тема бомжей, и язык - ладно, умолчу, но кого это волнует, если мы знакомого автора так любим?

maniaizodessy:
Предпочитаю анализировать текст и не переходить на личности, но, да, меня задело, что тема Холокоста стала всего-навсего основой для боевика.
И, конечно, если Вы хотите выразить свое - противоположное моему - мнение в данном сообществе отдельным постом - милости просим, если. конечно, оно будет выражено корректно и без перехода на личности, что в случае анализа текста по-моему значения не имеет

После чего я напрягся и ответил следующим текстом, который и довожу до вашего сведения, поправив пару ошибок (второй упомянутый автор - А. Иличевский с романом "Матисс", получившим сказанный "Букер"):

raf_sh:
Я читал этот роман Тарна когда он вышел, до всей волны странных нападок на него, разразившихся после включения в упомянутый список. Я не являюсь любителем детективов, но роман понравился - и он, как мне очевидно, вовсе не "детектив" по своей сверхзадаче. И автор обладает вполне ясно чувствуемым моральным стержнем, симпатичным мне. И выражает свое личное переживание данной темы, о котором он, достаточно молодой человек, не смог, наконец, смолчать - не слишком рассчитанное на точно выверенный успех ни у нынешнего массового читателя, ни у нынешнего "элитного" критика.

Темы, Вами упомянутые, раскрыты на мой взгляд сдержанно и сильно. Кроме того, можно не сомневаться, что история Холокоста сама по себе не есть некий сакральный текст с канонизированными правилами литургии и прочего камлания, а как раз страшный детектив в худшем смысле этого слова - массовое преступлении с массовыми убийствами, грабежами, воровством, мародерством, доносительством, клеветой, укрытием следов, равнодушием свидетелей, зажмурившимся правосудием и проч. И с героизмом, хитроумием, счастливыми спасениями и трогательным участием тех, кто не был, в общем-то, обязан... Большой детектив, состоявший из малых детективов, между прочим.

И язык произведения - нормальный, внятный русский язык, вполне адекватный и форме и содержанию обсуждаемой работы.

Так что претензии, высказанные лично Вами в данной заметке, мне - вполне конкретному читателю - кажутся неосновательными.

Также пытался читать роман, получивший этот самый приз - тоже еще до конкурса. С автором, за которого Вы так рады (о чем я прочел в одной из Ваших предыдущих заметок - об Улицкой, кажется), нисколько не знаком - и желаю ему самого хорошего. Но лично мне этот текст показался с самого начала малоинтересным, рассчитанным на нужные реакции - и, соответственно, достаточно фальшивым, что особенно ярко проявляется в частом использовании псевдонародного псевдоговорения, больше всего напомнившего маловразумительные и искусственные (по-моему, конечно) конструкции Солженицина, Михаила Алексеева и прочих подобных, восходящие к явлению, на поздней уже стадии кратко описанному в знаменитом отрывке "инда возопрели озимые... понюхал старик Ромуальдыч свою портянку - и аж заколдобился".

Эта манера письма проявилась на первых же страницах новомирского варианта - и в какой-то момент вместе с развивавшейся ходульностью повествования совершенно отвратила от дальнейшего чтения. Приведу несколько примеров, чтобы не быть голословным:

"Пущай! Пущай! Бей, не жалей! Вот как есть, вот сюда пусть бьет. — Вадя, оскользнувшись от порыва, шире распахивал полушубок, разрывал рубашку на сердце, и слезы лились..."

"Вадя, пытаясь увернуться, прянул навзничь..." (Снова Ромуальдыч.)

"В последнюю ночевку на рассвете Надю охватил озноб. Она открыла глаза. Было тихо. В щелях серое небо тлилось рассветом." (Тавтологический "рассвет" и ромуальдычевское "тлилось" наводят на грустные мысли об авторском чувстве языка.)

"Слабоумие проникало в Надю онемением." (По-моему, явная нехватка мастерства выражать свои мысли.)

Ну и т.д.

Я уже догадался, что по обоим произведениям у Вас мнение противоположное, так что не обессудьте.

Примечание: собственно, не знаю, зачем мне это надо - но иногда припекает.
Примечание 2: Дальше наша дискуссия с maniaizodessy продолжилась во вполне конструктивном духе.
Примечание 3 (29.01.2008): На днях наткнулся на книжный вариант романа "Матисс" (М., 2007) в нашей местной лавочке. Перелистнул снова, обнаружил следы тщательной работы над словом. Вместо "Вадя, пытаясь увернуться, прянул навзничь..." теперь значится "Вадя, пытаясь увернуться, закинулся навзничь..." Снова поиски в той же сфере чего-нибудь "понароднее", и снова выглядит вычурно, не к месту - и, видимо, опять употреблено неправильно. У В. Даля "закинуться" - синоним "заброситься куда-то" или "заброситься за что-то". Рыба может сама "закинуться" в лодку, а веревка - "закинуться" за кол. Но упасть навзничь - это не "закинуться навзничь".