мельницы Клио

В свой долгий век, плюс-минус пять процентов,
старик, бывалый труженик ка-цэтов,
ветх, словно позаброшенная хата,
движеньем оживлённая когда-то.

Вокруг гудят безмозглые инсекты,
тревожа первородные инстинкты,–
адепты тайной извращённой секты,
что правоты последний хмель постигли.

И он сквозь червоточину забвенья
Сосёт едва мерцающие звёзды
погасших жизней, помня дни творенья
и красный сдвиг, и радуется: поздно.

Ушли, кто помнил, кто мечтал не помнить,
кто просыпался с ужасом потери,
кто отбыл долг – и сдал в анналы повесть,
подписанную цифрами на теле.

Закройся, муравейник – зимы строже,
готовься вечность выстоять на месте.
Есть кто живой? Есть кто живой, о боже?
Не слишком ли остыло блюдо мести...

21.08.2018