В году, наверно, девяносто пятом,
извечным спором до крови разъятом,
от быта увильнув почти спартанского,
мы слушали поэта Левитанского –
воспоминания неутолимы –
в Иерусалиме.
Тогда мы и не знали, что Ю. Д.
к последней приближается беде,
к последней продвигается черте,
пусть держится на должной высоте.
Поэт серьезен был, поэт был грустен,
отягощенный эндогенным грузом,
и тут же полюбили мы сновá
в его устах тяжелые слова.
И до сих пор мне кажется: я видел,
как сосланный на родину Овидий
ее оглядывает, изумлен,
и думает: на родине ли он.
✑ 07.10.2025