raf_sh

What is it about the present that makes it so eager to judge the past? There is always a neuroticism to the present, which believes itself superior to the past but can't quite get over a nagging anxiety that it might not be. And behind this is a further question: what is our authority for judging? We are the present, it is the past: that is usually enough for most of us. And the further the past recedes, the more attractive it becomes to simplify it. However gross our accusation, it never replies, it stays silent. When, in my twenties, I was studying law, I was taught that there were, historically, two different ways a defendant's silence could be interpreted. The accused might be 'mute due to visitation of God' (physically unable to speak); or 'mute of malice' (able to speak yet unwilling to do so for fear of self-incrimination). If the defendant was mute of malice, then – in the old French phrase – 'peine forte et dure' might be applied. Torture, in other words. The past is mute by visitation of God, but we often behave as if it were mute of malice.

(Julian Barnes, The Man in the Red Coat, 2019)

Отчего у настоящего возникает такое пылкое стремление судить прошедшее? Есть нечто неизбывно невротическое в том, что настоящее, числя себя выше прошлого, не может до конца преодолеть мучительных сомнений в своем преимуществе. А вослед возникает и новый вопрос: откуда берется наше право судить? Мы – настоящее, оно – прошедшее, и для большинства этого достаточно. И чем дальше отодвигается прошлое, тем охотнее мы его упрощаем. Какими бы вопиющими ни были наши обвинения, оно не станет защищаться, оно сохраняет молчание. Когда, будучи лет двадцати от роду, я изучал юриспруденцию, я узнал, что исторически было два пути толкования молчания обвиняемого. Он мог безмолвствовать «по манию Божиему» (то есть не иметь физической возможности говорить) или «по злоумышлению» (то есть сохранял способность к речи, но молчал из страха оговорить себя). И если это было по злоумышлению, то следовало, по старому французскому выражению, подвергнуть его тяжкому и суровому наказанию. Другими словами, пытке. Прошлое молчит по манию Божиему, но мы часто ведем себя так, как будто оно немотствует злоумышленно.

(Джулиан Барнс «Человек в алом халате», 2019, перевод мой)