raf_sh

"С позиции интерпретатора текста каждое «чужое слово», как уже говорилось, может трактоваться как смысловой элемент. В пределе возникает исследовательский конструкт, в котором без осознания «чужого слова» адекватное понимание смысла текста попросту невозможно (Ронен). Такая интертекстуальная прескриптивность предполагает, что читатель неверно воспринимал тот или иной текст, а литературовед исправляет эту «ошибку» и задает «верное» прочтение произведения.

Соответственно, позиция интерпретатора, обладающего знанием о «чужом слове», может содержать властные интенции. Подтексты, как награды, назначает власть толкователя над текстом. Поэзия русского модернизма до сих пор является неотъемлемой частью литературного процесса и вкусовых пристрастий и баталий. Поэтому литературоведение заинтересовано в моделировании своего Мандельштама, Пастернака и других писателей. Это моделирование формирует коллективную идентичность сообщества и легитимизирует практики интерпретации. ... Текст, таким образом, становится «местом памяти», причем памяти избирательной".

(Павел Успенский «Текст как место памяти», тезисы)