raf_sh

Первая треть XIX века. Юный студент-филолог Л., отдаленный потомок шотландца – поручика польской службы, перешедшего в службу русскую к исходу Смуты – воспитанный властной бабушкой в стороне от беспутств отца, одарен литературными талантами и желает для себя участи высшей, нежели байроновская, вероятно – бонапартовской. Отвлеченный страстями внутренней жизни, он не в достатке уделяет внимание университетским занятиям, оставляет курс к вящему облегчению академического начальства – и переходит в военную карьеру, одновременно продвигаясь в словесности и оттачивая на досуге свое незаурядное перо. Так проходит несколько лет, за это время в нем одновременно развиваются тяга к некоему высокому поприщу и тяжелая ненависть к заполнившей все уголки и поры привершинных этажей российской пирамиды благородной человеческой массе.

Безвременная гибель на дуэли старшего ему литератора П., предмета восхищения и зависти нашего героя, побуждает молодого человека к написанию рифмованной инвективы на погубительный "свет", т.е. высшее общество, почему-то отождествляемое им с "чернью". Несколько чрезмерно смелых выражений в мгновенно разлетевшейся по салонам той же "черни" поэмке оказываются, по мнению властей предержащих, несовместимыми с основаниями государственного порядка. Героя подвергают аресту. И теперь о нем печется жандармский полковник Ж. (ну, как без жандармского полковника... хоть не генерал, да и родство у Л. древнее и со связями, тут поручиком не обойдешься), обративший свой взгляд на немалые литературные способности и пылкое честолюбие подопечного. В голове полковника теперь разворачиваются замыслы, для которых он доселе не находил пригодного исполнителя. Ж., весьма обеспокоенный вольными настроениями офицеров действующей в приграничной горной губернии К. армии и опасающийся повторения подавленного не столь давно офицерского мятежа, ищет человека, способного проникнуть в круг молодых – и не только молодых – боевых петушков, а при удаче и возглавить его. Дальнейшее может сулить Ж. перспективы необъятные, откуда ни глянь и как ни поверни. По совести, он даже не позволяет себе рассуждать об этом до времени. Будет день – будет пища. "Я подумаю об этом завтра", – повторяет он про себя фразу из нашумевших мемуаров славного итальянского интригана.

Ж., сам одаренный разнообразными талантами и едкой гордыней, пусть смирённой дисциплинированным умом (Судейкин?), умеет раскрыть для Л. собственные его, Л., затаенные стремления и помыслы, поместить перед ним некое воображаемое зеркало, в котором Л. наконец-то научается видеть истинного, в натуральную (и немалую) величину – себя. Или своего двойника – пока еще двойника – человека, знающего, как самому выстроить свою личность и судьбу.

Теперь Л. постигает (задним уже числом) истинный, высокий смысл уже миновавшего многолетнего приключения с госпожой С., которую он вначале горько и безнадежно любил – потом был уличен ею в беспомощности, высмеян, отвергнут, унижен... Затем, через пять лет, явился он уже в образе лейб-офицера, блестящего гусара, горячего и умелого... Легко завоевал ее, затем стал пренебрегать, выставлять в роли, не подобающей светской даме, в свою очередь прилюдно подверг ее насмешкам (о, наслаждение!), заставил над ней смеяться и остальных... В общем, был полностью и с походом отомщен. ... Итак, он обучился повелевать другими – не с помощью армий и флотилий, чиновников, придворных, верноподданных, наивных и преданных простолюдинов – а только силой духа и ума, хладнокровием – и, главное, независимостью от чьего-либо дружеского, родственного или любовного тепла. Спасибо, С.! Спасибо твоей провидческой насмешке над мешковатым, нерешительным, но вспыльчивым подростком!..

Вот тут и прервать сюжетец – враз, по-борхесовски, донельзя раздражив дисциплинированных романистов-трудоголиков, сметливых наращивать доходное мясо и на менее развесистые каркасы. Оставить излишне проницательного г-на М., невольника чести, общественной и родственной, с его дымящимся пистолетом, отогнать будущих народолюбивых bravi с коротко обрезанными ломиками, столкнуть в Лету молчаливого сфинкса – г-на Б., знающего всё и обо всех неизвестно из каких источников...

08.11.2011