трое донецких

[raf_sh]

Пытался сегодня (в который раз) вспомнить, кто же подразумевался у Бориса Пастернака под теми тремя, которых сбило и мчит в караване. А к какому кладезю знаний мы обращаемся, когда хотим узнать что-нибудь из немифологической агиографии воздушных и земных путей Бориса Леонидовича? Правильно, к http://lichoman.livejournal.com/. Вот я и обратился (как делаю это примерно раз в пять лет с тем же вопросом, поскольку забывчив).

Ответ привожу здесь с согласия lichoman, в надежде на будущее самообновление баз данных поисковых двигателей - мне они сегодня не помогли, бодро указывая на традиционных П, М и Ц. или П., А. и М.:


"...Если коротко, то - И. А. Аксенов, С. П. Бобров и сам Пастернак.

Если длинно, то вот тебе:

Из воспоминаний Н. Н. Вильмонта.

"Существует такое стихотворение Бориса Леонидовича: "Нас мало. Нас может быть трое".
Кто же были эти трое?
Мне теперь достоверно известно, что под этой "тройкой" подразумевались три сотрудника "Центрифуги", а именно И. А. Аксенов, С. П. Бобров и сам Пастернак.
Борис Леонидович имел обыкновение складывать свою работу и покрывать ее пустым листом. Записанную страницу клал сверху только в том случае, когда хотел о ней поговорить. Я перенял от него эту привычку. На сей раз сверху лежала записанная.

- Вот видите, я без правки, только чтобы не осталось и следа от первоначального посвящения. Прочитайте стихи и попробуйте догадаться.

Стихи были, как мне показалось, прекрасны, хотелось их переписать. Я так и поступил.

Нас мало. Нас может быть трое
Донецких, горючих и адских
Под серой бегущей корою
Дождей, облаков и солдатских
Советов, стихов и дискуссий
О транспорте и об искусстве.

Мы были людьми. Мы эпохи.
Нас сбило, и мчит в караване,
Как тундру под тендера вздохи
И поршней и шпал порыванье.
Слетимся, ворвемся и тронем,
Закружимся в вихре вороньем.

И – мимо! – Вы поздно поймете,
Так, утром ударивши в ворох
Соломы – в момент на намете, -
След ветра живет в разговорах
Идущего бурно собранья
Деревьев под кровельной дранью.

- Чудесные стихи!
- А кому я их в свое время посвятил?
- Боюсь, что Сергею Павловичу Боброву. Хотя он того совсем не заслуживает.
- А второй?
- Тот, кого я должен был назвать первым, - вы сами.
- Самому себе стихов не посвящают. Но вы правы. Я и себя имел в виду. А третий?
- Не могу угадать.
- И правда – угадать невозможно – Аксенов… Но и то, что вы назвали Боброва, - чудеса в решете.
- Ну, Бобров "все же не дурак"; ум его покидает, только когда он начинает стихотворствовать.
- Ха-ха-ха! Это вы здорово сказали! Хорошо, что он не слыхал вас, - тут же умер от огорчения и злости.
- Ошибаетесь. Он предпочел бы счесть меня круглым идиотом.
- Да, это бескровнее. Ха-ха-ха!
- Но Аксенов? У него дело обстоит еще хуже. Он бегает по литераторам и объявляет вас "дачником": "пишите-де о природе".
- Это и до меня дошло. Но то, что я посвятил им стихи, по моему тогдашнему положению понятно. Они оба неусыпно следили за моей "футуристической чистотой". Брик оказался прозорливей: он назвал меня квазифутуристом. Кстати, мое "Нас мало. Нас может быть трое" я сочинил в 1918 году; дата 1921 – дата, когда я решил снять это дурацкое посвящение, так сказать, "дата нашего разрыва". Но, конечно, их слежка за моей "футуристической чистотой" в какой-то мере вторглась в мою поэтику. Надеюсь от нее избавиться, когда возмужаю".

Книгу ("Темы и вариации"), включающую это стихотворение Пастернак подарил Цветаевой с надписью. Поэтому нашлись и такие комментаторы, которые причисляли к этой тройке Цветаеву:
"Несравненному поэту Марине Цветаевой, "донецкой, горючей и адской" (стр. 76) от поклонника ее дара, отважившегося издать высевки и опилки , и теперь кающегося.
Б. Пастернак
29.I.23"

А вот мое [lichoman] пояснение на основании многих документов и воспоминаний:
Стихотворение датировано 1921 годом, когда Пастернак еще не был знаком с "Верстами" М. И. Цветаевой, и под этими "тремя" было принято подразумевать: Маяковского, Асеева и Пастернака. Однако, по сообщению Н. Н. Вильмонта, это стихотворение в действительности было написано в 1918 году и посвящалось трем сотрудникам "Центрифуги": И. А. Аксенову, С. П. Боброву и Пастернаку. Дата 1921 год – дата, когда автор решил снять "это дурацкое посвящение", то есть дата его разрыва с каким бы то ни было движением.